Основание. Пятый пояс

Не хочешь уссаться от радости?

— Рот закрой, — процедил Зеленорукий.

— Это может приказать мне только молодой господин калек, слуг и орденцев, но не ты. Кто ты, вообще, такой? Калека на лечении или равный мне слуга?

Взгляд Зеленорукого на миг потемнел, а затем он задрал подбородок и спросил:

— Младший господин, помнится, вы говорили, что места главы стражи, казначея и пара других занята, но для меня одно найдётся. Теперь я вижу, кем заняты все эти места, но не могу не спросить — а точно что-то осталось? Сколько из комтуров сейчас останутся с тобой и кому из них мне передать детей?

Я себя ощутил так, словно набил полный рот незрелой мушмулы — скулы аж свело.

Вот только этим мне сейчас не хватало заниматься: расспрашивать, кто из комтуров возьмёт на себя детей. Я вообще не видел среди орденцев детей и не уверен, что в изгнании и забвении Орден сохранил такую вещь, как Школу.

К тому же мне очень не хотелось терять Зеленорукого, а он в прямом смысле давал мне подсказку, как извиниться.

Поэтому я склонил голову и повёл рукой:

— Зеленорукий, дети как были твоими, так твоими и останутся. Сломанному Клинку нужно думать о будущем, и дети должны этим будущим стать. Так что можешь считать себя главой Школы юных идущих к Небу.

Зеленорукий помедлил, но затем всё же кивнул:

— Я услышал, молодой господин.

Наши взгляды снова встретились, и я добавил:

— Но Указ верности Сломанному Клинку над тобой останется.

— П-ф! — презрительно фыркнул Пересмешник.

Зеленорукий скосил в его сторону глаза и спокойно ответил:

— В отличие от тебя я и не пытался. Это не первый Указ верности в моей жизни. Таковы правила фракций.

— Ублюдочные правила.

— Не нравятся? Напомню, что мы теперь с тобой, вроде как, в Сломанном Мече, а у них эти правила не действуют на верхушку.

— Клинке, старик, что ты раз за разом используешь это слово? Сломанный Клинок, ты же не орденец, чтобы так глупо попадаться.

— Всё ты понял, Травер, всё ты понял.

Я вмешался в их спор:

— Всё в силе. Год. Через год вы будете свободны и сами решите, продолжать быть со мной или уйти, поклявшись молчать. Это касается всех, — я поймал взгляд Пересмешника, — и тебя тоже.

— Молодой магистр, — окликнул меня Седой. — Мы закончили. Снимаем формации, держите.