Основание. Пятый пояс

Ты брал на этот случай что-то из особых запасов?

Они оба поворачивают голову налево, но говорит Седой:

— Брат Шаугат, у тебя остались сомнения?

Тот, леденея лицом, качает головой, затем, словно этого было мало, шепчет:

— Не осталось.

— В молодости, я помню, ты одно время служил в том же отделении, что и брат Галум.

— Ты хочешь, чтобы я притворился Дарагалом, — не спрашивает, а лишь утверждает Шаугат. — Из-за моих навыков и стихии.

Это тот, кого звал на помощь Дарагал, и кто мешался Седому.

А вот Седой вопрос задаёт:

— Сумеешь? Помнишь ещё? Сделаешь?

— Помню, сумею, сделаю, — Шаугат сжимает губы в тонкую линию и делает несколько шагов вперёд.

Остановившись над телом потерявшего сознание Морщинистого Шаугат с десяток вдохов глядит на него, а затем требовательно протягивает руку в сторону Седого. Тот тут же вкладывает ему в пальцы маску. Свою, купленную на аукционе, если меня не подводят глаза. Следом — несколько артефактов, которые я вижу впервые.

Седой и Красноволосый молчат, молчат и остальные комтуры, молчу и я, лишь наблюдая за происходящим.

Шаугат прикладывает маску к лицу, накидывает на шею один артефакт, другой крепит на грудь, третий, выглядящий как пояс с бляхой, затягивает на талии, бросает на живот Морщинистого подозрительно знакомый небольшой шар, а затем медленно поднимает перед собой руки.

Через десяток вдохов я вижу, как он окутывается серой пеленой силы, а затем начинает меняться: становится чуть выше, чуть шире в плечах, меняется его одеяние, а затем меняется лицо и волосы.

В сравнении с произошедшим, моя маска, любая из моих масок — полное дерьмо джейра. Хороши запасы у Ордена. Что-то я даже на аукционе не слышал, чтобы продавали артефакты, меняющие одежду, а тем более, делающие идущего выше ростом.

Шаугат наклонился к своему оригиналу, поднял с его груди чёрный шар размером с яблоко и спрятал его в рукав.

Седой довольно кивнул:

— Идеально, брат. Будь немногословен, коротко сообщи людям Дарагала, что ты выбрал служение новому нанимателю и…

— Нет! — громко и торопливо вмешался я.

На мне снова скрестились взгляды комтуров. И Зеленорукого с Пересмешником.

— Почему нет, молодой магистр? — спросил Седой.

— Ты привёл слишком много людей, Седой, — я покачал головой. — Слишком много.