Основание. Пятый пояс

Что это значило здесь, в пространстве моего тела? Лишь то, что я сумел защитить всего один узел. Всего один. Но, несмотря на клубки змеев вокруг двух других узлов, боль ушла, дав мне возможность прояснить мысли и понять, что происходит.

Мне повезло, что я изначально занял место для защиты именно над этим узлом. Все три зародыша есть изначально у каждого Воина. Значит, эти узлы относятся к первому средоточию и первой системе меридиана, это узлы духовной силы.

Вливай в них стихию, не вливай, они не раскроются.

Но если в первый узел нужно вливать именно духовную силу, хоть каплю, чтобы сжечь выносливость и превратить её в энергию, то именно во второй узел нужно вливать духовную силу и стихию. Я уже делал так, сжигая годы жизни, чтобы получить стихию для борьбы с тьмой в своей голове. И если я сейчас не хочу умереть от старости, то мне любой ценой нужно защитить этот узел, удержать его.

Но только удерживать его — это путь в никуда. Не знаю как, но мне нужно донести до этого тупого змея снаружи, что в меня больше стихии не влезет.

Никуда не влезет и что если он не даст мне прийти в себя, то я просто умру. Вместе с ним.

Ну или же разобраться с тем, как этот дарсов змей держит меня в беспамятстве, что служит причиной этого моего состояния, и исправить это.

Так мы и замерли: я давил на змеев, удерживая сферу пустоты вокруг последнего узла, они слушались, пытались уйти прочь, но их просто растирало напирающими сзади. Растирало в буквальном смысле — в пыль, в туман, в нити, среди которых не было ни единой цветной.

Но если змеи вели себя, как самые тупые джейры на свете, уверенные, что ударом рогов могут пробить любую преграду, то я всё же думал, искал выход, который меня спасёт, и раз за разом пробовал хоть что-то, но сделать.

Я перепробовал очередные лечения головы, удары болью, которая должна была заставить меня очнуться, попытки дотянуться до жетона, попытки использовать мыслеречь, чтобы докричаться до Седого и прочее и прочее.

Я пробовал докричаться и до змея, в отчаянье я пробовал докричаться и до Неба, хотя и знал, что оно не даст мне совета, как нужно действовать.

Я пробовал всё, что только приходило мне в голову. И в один момент я попробовал и то, что меня всё же спасло.

Я поднял перед собой ладонь, ярко освещённую вездесущим синим сиянием. Тела у меня здесь не было, но бесплотную ладонь чётко очертили сгустившиеся капли стихии, которые словно облепили невидимку, открывая его взглядам.