Основание. Пятый пояс

— Что значит из повиновения? Это же твои змеи!

— Они хотят вернуться в меня.

— Так прими в себя хотя бы одного, легче станет.

— Легче? — я недоверчиво уставился на Седого. — Ты действительно так думаешь?

Конец неуместному спору положил Зеленорукий:

— Не ломай хрупкое равновесие, благодаря которому мы ещё и живы. Что ты в нём понимаешь?

Седой скрипнул зубами, кивнул и тут же сменил меч на горсть проверочных артефактов.

Но всё же в чём-то Седой прав. Принять в себя такого огромного змея мне просто страшно, но можно начать с мелких.

Двух монстров, длину которых я уже просто боялся себе представить, более чем хватит для нашей защиты от стихий ловушки: огромные, толстые кольца моих змеев обернули нас уже раз десять, не меньше.

Я уставился глаза в глаза третьему, ближнему змею, который всё ещё оставался самым мелких из них, сосредоточился и приказал:

— Рассыпься, — когда не вышло, я попробовал по-другому донести до него моё желание. — Разделись. Уменьшись.

Ничего. Змей мотнул рогатой башкой, сверкнул алыми глазами, но словно не понял меня.

Или не смог. Зато смог придвинуться к нам на шаг, не меньше.

Я поджал губы и отогнал его на прежнее место. Это удалось, но добавило тяжести на плечи.

Мы двинули немного в обход статуи и её рухнувшей руки, Седой прокладывал путь по левой стороне, там, где мы могли тащить людей волоком, не рискуя ни застрять, ни растерзать их тела.

Одно дело — тащить Предводителей по мёртвым кустам и деревьям, не поднявшихся выше первых звёзд Закалки, другое дело — тащить их по камням, которые использовали для строительства Древние.

Даже големов Зеленорукий старательно откатил в сторону и убрал из-под ног куски их тел — бритвенно острые, способные и Властелину вспороть кожу.

Пришлось и попетлять. То, что на первый взгляд, когда спала завеса иллюзии, казалось ровной каменной поверхностью, на деле оказалось исковеркано битвой: тут и там встречались выбоины в камне, обломки оружия и даже кости. И если обломки и кости Седой после проверки сдвигал в сторону, то выбоины, иногда больше похожие на глубокие ямы или трещины в скале, он обходил стороной.

Самая широкая трещина встала у нас на пути, когда мы уже поравнялись со статуей, оказались под ней, когда она поднялась в небо над нами. Но ни задирать голову, восторгаясь величием творения Древних, ни любоваться ей у меня не было сил.

Мы находились слишком близко к статуе и серому, пульсирующему свечению у её подножия.