Основание. Пятый пояс

Словно вихрь мы промчались по лесу, вбивая в землю редких големов, что попадались нам на пути.

— Здесь! Живо! Кому нужно, перетянули раны, всем без исключения глотнуть воды. Шевелись!

Последний окрик был лишним, никто и не думал медлить.

Я рванул с пояса флягу, в самом деле ощущая в горле сухость, бегло оглядел себя в поисках ран, бросил взгляд и на ближайших соседей. Отняв флягу от губ, выдохнул потрясённо:

— Дим, у тебя на шее след от лапы.

Тот шевельнул плечами, крутнул головой:

— Да, пропустил, — мазнул пальцами по шее между шлемом и бронёй, глянул на них, сморщился и спросил.

— Уже нет.

В этот раз он отделался лишь кивком. Неудивительно — покалывание в спину ощущалось всё отчётливей, да и тёплым ветром потянуло. Но рана у него и впрямь… на палец глубже и стала бы смертельной, коготь голема перерубил бы ему позвоночник.

Рутгош с Седым молнией промчались по округе, подрубая деревья. Закалки, те не выстояли против стали их мечей и медленно завалились от нас, с хрустом подминая соседние деревья и образуя вокруг нас словно солнце, нарисованное детской рукой из травинок.

— Приготовились! Глава!

Не знаю, сколько сектантов Древние планировали уничтожить этой волной големов, но с нами, тридцатью искателями Сломанного Клинка — не вышло.

Я не буду говорить, что мы уничтожили их всех. Кто-то, как и говорил Рутгош, не сумел выкопаться и вырваться из заплётших из корней, кто-то, и таких было немало, обогнули нас стороной, не имея чёткого указания, где биться с врагом.

И я без лишней скромности знал, что в этом успехе немалая доля моего вклада. Указы действовали исправно, выкашивая мелочь, которая в ином случае могла завалить нас телами, а тех, на кого Указы не действовали, оказалось не так и много. С сильнейшими противниками мы справлялись и десять против одного.

Я отделался парой царапин, рассечённым плечом, отбитыми пальцами левой руки и прочей мелочью, а вот фляга к концу битвы опустела.

Не припомню даже, когда последний раз тренировка выжимала меня до пота и подрагивающих пальцев. Карай, как и две трети формально равных мне Предводителей, и вовсе рухнул прямо на трескающиеся туши големов и ничуть этого не стесняется.