Чёрный дракон

— А почему ты называешь его голем? Он что, имеет какое – то управляемое сознание? — спрашиваю я.

— Я не уверен, что это управляемое сознание, как ты сказал, но железом я могу управлять, и паромех под моим управлением может делать гораздо больше, чем с кем – нибудь другим в его кабине. Это уже фактически проверено, — говорит Лёва и достаёт из кармана железный болт.

Затем он ставит перед собой болт на большую шестигранную шляпку, делает вокруг него кольцо из больших и указательных пальцев обеих рук, напрягается, что видно по его покрасневшей физиономии, и особенно по опухшему рубиновому уху…

Через пару - тройку секунд, однако, болт отрывается от столешницы и зависает в воздухе.

— Слабовато, — говорит Марго с явным намерением подзадорить Лёву.

Болт продолжал дрожать в воздухе, Лёва выдыхает, и болт громко падает.

— Это уже не слабовато, к твоему сведению, — отвечает Лёва. — С утра, когда у меня всё стоит в вертикальном положении, тогда я легко могу приподнять его двумя пальцами одной руки.

Девушки смеются, я тоже улыбаюсь.

— Он всегда притягивается к твоей ладони? — спрашиваю я.

— Нет. Только тогда, когда я захочу. Вот смотри.

Лёва снова ставит болт на шляпку и подносит к нему раскрытую ладонь. Болт даже не покачивается.

Лёва убирает руку и снова подносит её к стоящему на шляпке болту. Физиономия Лёвы заметно напрягается, и железный болт отрывается от столешницы и прилипает к ладони.

— Здорово! — гворю я, искренне удивляясь такой способности его организма.

— А у тебя какой дар, Олег? — спрашивает меня Лёва.

— Честно говоря, толком ещё не знаю, — говорю я, продолжая улыбаться. Мне становится приятно общество этих симпатичных молодых людей.

— Как это не знаешь, Олег, ты ведь граф и наследник знаменитого русского рода? — посмеивается Софи.

— Между прочим, выше двух тысяч метров на этой горе время замедляет ход, а железо прибавляет в весе, — говорю я с победоносным видом и ухожу от ответа.

— Откуда ты это знаешь?— спрашивает Лёва.

— Лично убедился, когда на такой высоте рыбачили с Мефом.

— Хотя да, все знают, что на такую высоту аэропланы уже не залетают… А вот мой паромех пойдёт спокойно.

— И не заглохнет? — спрашиваю я.

— Конечно нет. Соображай. У паромеха – паровой двигатель. Там никакой искры не требуется. Только вода, и огонь, чтобы поджечь пирамидки Мефа… Кстати, если бы их не было, не было бы и моего паромеха. Твой прадед самый лучший химик, алхимик и механик в нашей империи. Я в этом твёрдо убеждён.