Во имя порядка: железный капитан

- Вот думаю, как же ты сам остался в вере?

- Интересный вопрос, - Трибуле сам задумался, что его удерживало в рамках поклонения – горячо верующие родители, что не принуждали его к поклонению, учтивый стоундфилский жрец или же то, что его учили разделять божественное и человеческое, а быть может живой ум, который измышлял, что потеря Светорождёнными телесной оболочки стало лишь новой вехой их бытия, а то, что они дали себя погубить их воля. – «Не могут же боги так просто умереть насовсем».

Размышления были развеяны гневным вскриком:

- Проклятый религиозник! – послышалось из толпы, на двух парней вылетел пьяный мужик в рубахе, размахивая откупоренной бутылкой пива.

– Чучело ты грёбанное прошлых лет, убогая тварь, слуги тирании и деспотии!

- Да что я тебе сделал!? – отступил клирик, приметив, что часть народа смотрит на развернувшееся «представление», а кому-то банально пофиг. – Уйди от меня!

- Что, не нравится!? А как ты нас загонял на молитвы, уже не помнишь!? А как ты доносил на тех, кто недостаточно воздаёт жертв и нарушает постановления храмовые, - пьянчуга качнулся и занёс бутылку для удара, диакон инстинктивно зажался.

- Успокойся! – отпихнул пьяного мужика Трибуле и обхватил чёрную рукоять, из коротких ножен вышел прямой кинжал, блеск стали заставил успокоиться пьяницу.

Немногочисленная стража предпочитает не вмешиваться в подобного рода потасовки, так как всегда можно наткнуться на что-то большее и огрести по полной.

После падения режима Баратеона, как всего про-теократического правления, многочисленные солдаты стали уходить со службы, ибо на них обрушился шквал презрения общественности, которая получила избыточные вольности.

«Вот до чего доводит крах порядка», - с гневом ответил Трибуле, посмотрев на парочку патрульных с ржавыми алебардами наперевес, встав в боевую стойку и приготовившись нанести удар. – «На многих солдат полилось столько дерьма, семьи стали преследоваться, что многие не выдержали.

Плюс во время мятежа радикалы… а ныне новая власть немало побили воинов Империи».

- Хэй-хэй, - попятился назад пьяница. – Я всё понял. Ну блядь, - он попытался развернуться, и бутылка лихо вылетела из руки и со звоном разлетелась по площади.

Диакон покачал головой, пытаясь прийти в себя. Несмотря на то, что после смерти Баратеона прошло всего ничего, обстановка в Эрофине уже успела стать критической для духовенства.