Сказание об Оками 3

Я, правда, никогда таких не видел, – Хатиро, как всегда дипломатичный, постарался увести разговор в сторону и не допустить развития скандала. По мне, так пусть скандалит бабулька. Ей по возрасту сварливой быть положено. А шила я сейчас не задумываясь о том, что делаю. Как-то машинально само собой получилось. Как и раньше много чего, пришедшего от “старой я” выходило. Оказывается, я и так умею.

Больше часа с ранами Кано-тян провозилась в итоге. Нормальный ирьенин справился бы намного быстрее. И намного гуманнее.

Совсем уж болезненных манипуляций мне проводить не пришлось. Но все же шила по живому. Кое-где спиртом края ран и ссадины прижигала. Натерпелась от меня братишкина мамка. Но сама виновата. Проморгала сирену и вовремя из квартиры не эвакуировалась. А если бы не мы с Хатиро? Раздавил бы ее бешеный лис вместе с домом.

– Оками, – позвал меня вдруг телохранитель. – Я проверил Марин-сан, с ней все в порядке, отсюда видно, и с ее дочерью тоже. Но она начала прибегать к своей сомнительной технике, исцелению через укус.

И там еще раненые за дверью.

– Какие, люби их биджу, раненые?

– Гражданские, в основном. Кажется, их привлек шум, – в целом понятная ситуация. Открытая дверь в одном из госпитальных корпусов. Из-за нее слышны матюки и стоны. Из под порога свет пробивается. Конечно, тут кого-то лечат. Примерно так жители Конохи и подумали, скорее всего. И угадали, блин, на мою голову. Не бросать же их теперь, я же не настоящий врач. Так, хорошо знаю анатомию и умело раны зашиваю. И на себе исцеляю все что угодно.

– И вот что с ними делать? Каноно, ты справишься со своими близнецами? Хатиро мне нужен, чтобы разрулить ситуацию с этими гражданскими.

– Да, я справлюсь, только посадите меня.

Пришлось усадить тетку в медицинское кресло, которое Орочимару использовал, когда давным-давно делал мне наколки. Какие славные были времена. А я и не особо их ценила. Дали детишек на руки, закрыли ширмочкой. Пусть покормит малых. Так-то ей бы сейчас лучше в кресле не сидеть, лежать бы ей и дальше на животе.

Но тяжелые времена требуют неоднозначных решений.

Распахиваю двери операционной, не убирая освещение. Вижу, в предбанник набилось несколько десятков гражданских в состоянии разной степени паршивости.

– Слушать сюда! – притихли, слушают. – Я не настоящий ирьенин, даже не помощник. Но кому смогу, помогу. Кого отправлю в настоящий госпиталь, валите туда, я не всесильна.

– Это же просто ребенок, – недовольно высказался кто-то из болезных.