Небеса Умоются Кровью 5. Под Знаменем Империи, Том I

— Сегодня меня ни для кого нет, — бросает он дежурным тоном, одёргивая складки дорогого шёлкового ханьфу. — Я буду… занят. Да, кстати - девиц, которых обещал подогнать Хван Дон, проверьте как следует. Не хватало ещё, чтобы этот прохвост подсунул мне «худой товар».

— О прислуге можете не беспокоиться, господин, — почтительно склоняется начальник стражи. — Её всю услали со двора ещё до заката. Мы лично проверили каждый закоулок - в доме ни души. Об этом визите никто не узнает, будьте спокойны.

И под «никто» он, конечно, подразумевает супругу губернатора, которая отбыла навестить семью.

— Чу́дно, — кивает Янли, широко ухмыляясь. — Когда девицы прибудут, немедля ведите их в мои покои. Ах, какая будет ночка! Эта болтливая знать со своими церемониями порой так утомляет… Но ничего, сейчас я как следует развеюсь!

Предвкушающе облизываясь, мужчина поспешно поднимается по ступеням, один за другим одолевая пролёты широкой мраморной лестницы. Впереди маячит заслуженная награда - несколько часов незамутнённого плотского блаженства в обществе юных красоток.

Ускорив шаг, Янли мысленно перебирает позы из любимого трактата и ступает в свою комнату. Плотоядная ухмылка сползает с его лица, уступая место гримасе ужаса. Медленно, словно во сне, он застывает, не в силах сделать больше ни шага. Посреди помещения, прямо напротив парадного портрета хозяина дома в полный рост, возвышается могучая фигура. Незваный гость неподвижен и безмолвен, но исходящая от него аура подавляет и гнетёт, словно раскалённые обручи, стягивающие грудь.

Незнакомец неторопливо поворачивается всем корпусом. Тусклый свет масляных ламп выхватывает из полумрака резкие, словно топором вырубленные черты незнакомого лица. Короткий ёжик чёрных волос. Мускулистые руки, покрытые шрамами. Глаза цвета грозового неба впиваются в побелевшее лицо Янли, заставляя того сжаться от ужаса. Липкий страх окутывает душу чиновника, словно гигантский спрут, увлекая в непроглядную бездну.

Губернатор хочет бежать прочь, звать стражу, молить о пощаде, но ужас сковывает его немотой и оцепенением, а, может, эта невероятно мощная Ки, лишает его воли.

Незнакомец медленно приближается, от его поступи дрожат стены и гнётся паркет. Не говоря ни слова, он протягивает руку и кладёт широкую ладонь на плечо трясущегося от страха сановника. В этом жесте нет угрозы - только неумолимость воздаяния. Самих вековечных Небес.