Инквизитор

— И в чём смысл экспедиции? — поинтересовался Валерий.

Инквизиторы были на взводе.

Нечасто случаются потери бойцов, подобных Рикеру. Бронислав, естественно, винил в этом себя, но… все они были друзьями. Боевыми товарищами. И тяжело переживали утрату.

— Спросите у нашего руководства, — Шмидт внезапно оказался… просто усталым мужиком. Которому очень хочется повидать жену и детей, а не вот это вот всё. — Мы должны были разобраться в причинах трагедии и оказать огневую поддержку выжившим, если бы таковые имелись.

— И что вы предлагаете? — уточнил Бронислав.

— Я здесь из-за вас, — капитан сжал зубы. — Но и вы не можете разобраться в ситуации. Патовое положение, не находите? Нам не повезло, столкнулись с неизвестными формами жизни. Возможно, сверхсложные Разломы. Застава обречена.

— И ваше руководство устроит такой ответ? — хмыкнул Валерий.

— Не факт, — сдулся Шмидт. — Но я, как человек, несущий ответственность за экипаж и саму Крепость, вынужден думать о безопасности.

— Правильный подход, — согласился Бронислав. — Но миссия не завершена.

— Боюсь, капитан прав.

Все повернули головы в мою сторону.

— Объяснись, Рост, — нахмурился Олаф.

— Нет никакого смысла исследовать заставу, — сказал я. — Всё, что можно было там увидеть, я увидел.

— Даже так? — Бронислав наградил меня тяжёлым взглядом. — Будь добр, поделись своими наблюдениями.

— В Термонде побывала иная форма жизни, — я осторожно подбирал слова, чтобы не сболтнуть лишнего.

Я снял блоки и выставил на поверхность сюжет, добытый с помощью ретроскопа.

Валерий получил послание и переправил его остальным.

Несколько минут в кают-компании царила абсолютная тишина. Инквизиторы и представители Евроблока переваривали то, что я им показал.

— Это чудовищно, — выдавил капитан Шмидт.

— Как с этим бороться? — вырвалось у Айминь.

— Почему ты решил, что ОНО живое? — задал логичный вопрос Бронислав.

— Оно живое, — ответил вместо меня Клавдий. — Думаю, все это почувствовали.

Народ начал переглядываться и обмениваться короткими фразами.

И лишь Бронислав неотрывно смотрел на меня. Что-то хотел сказать, но сдерживался. Я понял, что у нас впереди — трудный разговор. Потому что наставник хочет узнать о вещах, которые потом будут засекречены Супремой.

— Биологического материала там не осталось, — добавил я.