Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

В Ордене нас так и учили — «Кто закроет лицо рукой — тот труп! Закрывать нужно сердце!» Пыль развеялась и мне навстречу осторожно вышли два бойца в полу-доспехах. Я про себя подумал, что видел такие только в замке Феанот у танцовщиц графа — не прикрывали они ровным счётом ничего.

— Ты погляди, живой человек! — воскликнул один из стражников. Златовласый даже попробовал ткнуть в меня пальцем, чтобы убедиться, что перед ним не наваждение, но замер на полпути, столкнувшись с моим тяжёлым взглядом.

— Да он охотник на тварей, а значит уже — труп… — ответил деловито второй, но вынужден был остановиться на полуслове, арбалетный болт упёрся ему прямо в лоб.

Меня пошатывало, что придавало картине ещё большей изящности.

— И почему же я труп? — требовательно спросил я. — «О! Мне и правда было очень интересно!»

Очень медленно, как бы нехотя, деревенские во второй раз подняли свои арбалеты и направили на меня.

— Ты это, не серчай, разве вы все, кто побывал в горах, ну это… не стали полуживыми, потому вы и лицо закрываете, — он почти задыхался.

Судорожно сглотнул, бросил косой взгляд на товарища за моей спиной, тот развёл руками, растерявшись. Я внимательно изучил, как по его лбу струится пот. Он и глаза выкатил из орбит. Как же его трясёт!

— Нет, не стали. — Я отстегнул маску с лица свободной рукой. Замок щёлкнул. Маска захрустела резиной и бумагой, показав мое лицо. А затем я убрал арбалет в крепление на спине и вошёл в поселение. Если стражники хотели меня обыскать, то, похоже, уже передумали.

Тем временем староста деревни спустился. Его поддерживали сразу двое молодцев. Было видно, что спуск со стены, в основном из частокола да насыпи из камней промеж старых стен, был для него уже непосильной задачей. Оказавшись внизу, он опёрся на узловатую, но отполированную палочку.

— Давненько, — начал он свою речь, и прищурившись посмотрел на меня. — Давненько мы здесь не видели путников, а вот вашего брата на моем веку лет десять не видно было.

— Твари спускаются с гор всё более опасные, неофиты Ордена всё чаще гибнут в схватках.

Все силы уходят на сдерживание, почти никто не выдерживает пять лет, чтобы окончить службу и вернуться в мир живых.

— А вы, стало быть, выжили? — спросил деревенщина. «Вот спросил так спросил», — подумал я. Сбитый с толку вековой мудростью, я даже задумался о былом. Из своего прошлого я помнил многое урывками. Как прошёл обряд посвящения в стражи поста и как очнулся после пяти лет забвения, лёжа на спине в снегу.