Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

— В целом у нас хорошая, спокойная… деревня, уважаемый охотник, — начал старейшина и подманил одного из слуг.

— Но... — продолжил я за него, передавая конюху свою лошадь.

— Действительно, есть одно «но». — Староста остановился, обежав взглядом мою одежду и амуницию, встретился со мной взглядом. — У нас и нежить спокойная.

Мне это ни о чём не говорило, поэтому я вопросительно поднял бровь. Старейшина деревни посмотрел в ту сторону, в которую не так давно показывал рукой.

— Понимаете, у нас кладбище на дне кальдеры.

— И в чём проблема? — Моя вторая бровь поползла вверх. Вот честно, первый раз слышу, чтобы жаловались на подобное.

— Не нравится это ни старожилам, ни стражникам. Местный гарнизон совсем отвык отлавливать бродячих. Командир ругается, мол, совсем разучимся драться. Случись что, говорит, а мы оружие тупым концом к врагу держим. — Он всплеснул руками. — Да и местные боятся туда ходить.

— Пробовали в другое место их переводить? — Я взял под контроль своё удивление и задумчиво насупился.

— Как же не пробовали. Было дело, — ещё пуще смутился старейшина, — да только они все поднялись и ушли в сторону этой странной кальдеры. Легли в ямы и лежат. Глаза красные. Местные говорят, в них зло поселилось, вот и не отпускает, — объяснил староста и на его лице отразились все переживания деревенских жителей.

— Значит, глаза светятся. — Я многозначительно почесал подбородок: «Всё, что приходило на ум, это свечение глаз, когда Хранитель Крепости контролирует живых послушников.

— Если вы не против, мы можем отправиться на телеге к данной низменности, но спуститься в неё придётся на специальном трапе на подвесках. Уж очень она глубока, — старейшина сложил руки.

— Кальдера, трап, подвески, нежить, весьма культурная речь. Вы случайно не дворянин? — поинтересовался я, сложив руки на груди и всем видом изображая подозрение.

— Увы, но нет. Мой отец был мастером Высоких Искусств при ребёнке одного из дворян. Однако после, за хорошую службу, Граф Феанот пожаловал ему управление этой деревней. От него я и научился всей премудрости. Но осерение не щадит никого.

— Сочувствую вашей утрате, — сдержанно произнёс я.