Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

— Преступник оторвал кисть от земли и обвёл рукой лежащие перед ним тела. Нужно сказать, у охотника это плохо получилось, и он начал заваливаться на бок. И всё же он нашёл силы снова подняться и, осмотрев свои раны, засмеялся. У чёрной птицы не хватало несколько зубов, что делало его ещё более ужасным в чужих глазах.

— Ну и зачем всё это, парень? — вздохнул дварф, уперев арбалет в землю передней ручкой.

— Орден — это просто колесо, что вертится по дороге. Оно катится по инерции, понимаешь? Они пришли за мной и моей семьёй, они ждали того дня, когда у меня родится сын, чтобы подвергнуть его тому же, чему подвергли и меня, — убийца харкнул красным сгустком.

С усилием он заставил себя собраться и посмотреть на дварфа:

— Я приказал жене и сыну, чтобы они сбежали. И за это они поймали меня и повели на суд в Крепость Рух. — Здесь он сглотнул комок, подступивший к горлу, и закашлялся кровью. — Там должны были вынести мне приговор.

— И всё равно я не понимаю, почему ты напал на них? — покачал головой дварф, облокотившись на свой арбалет.

— Не будь дураком… Орденские никого не пропускают через врата. Никого из тех, кто столкнулся в горах с чистым… злом. Осерение — детская забава. Там… мы сражались с настоящими тварями. Высшими порождениями полога.

— Я здесь редкий гость, приятель, и с традицией чужаков не знаком. Но, быть может, ты расскажешь мне, как учителю истории, подробнее? Тогда, вернувшись в Синие Горы, я запишу это для будущих поколений в дварфийском эллипсисе, — объяснил дварф.

— Как твое имя? — неожиданно спросил незнакомец, в его взгляде проступило что-то живое.

— К'Йоевгхан, некогда историк, а теперь наёмник из Синих Гор, — пояснил дварф.

— К'Йоевгхан, — посмаковал охотник это слово и растянул разбитые губы в некое подобие улыбки, увидев, что дварф на полном серьёзе достал бумажный свиток-блокнот и готов записывать.

— Не знаю, что там будет после, но, клянусь, я замолвлю за тебя словечко…

Слова давались убийце остылых с трудом.

— Там, за стеной, есть твари намного опаснее.

Вы, дварфы, о них ничего не знаете, потому что охотники убивают всё. Раньше, когда нас было много, по южным горам… южным землям не бегало ничего крупнее пероотля. А теперь… нас всё меньше. Хранители Крепостей жертвуют нами всё чаще из-за того, что они сами выдохлись и из-за того, что порождения становятся всё более опасными. Они меняются. Раньше и пероотли были не самым маленьким порождением. Были прейды. Этого никто не помнит.

Охотник закашлялся.