Светлейший-1. Отпуск не по плану

— Как часто вы читаете новости, ваша светлость? — отдышавшись, спросил Рюмин.

— Как только появляется нечто, стоящее моего внимания, — отрезала княгиня.

— В таком случае я бы посоветовал вам уделить внимание вчерашнему выпуску журнала «Тайное и явное». Информация, которую вы узнаете, окажется крайне ценной для понимания причин столь радикального шага со стороны Совета регентов.

Я не выдержал и рассмеялся.

— «Тайное и явное», Иван Петрович? Это же желтуха, которая пишет о несуществующих цивилизациях и теориях заговоров.

— Прочитайте... Это все, что я могу вам сказать. Я и так поведал вам слишком много. Простите, мне нужно ехать. От кофе, пожалуй, откажусь.

Рюмин поднялся и на шатающихся ногах направился к дверям. Заклинание сна как раз прекратило действовать, и привалившиеся к стеночке гвардейцы в недоумении разлепили глаза.

— Скажу Скуратову, что гвардии нужны защитные артефакты помощнее, — проворчал он. — Всего доброго, ваша светлость. С прибытием в Петербург не тяните. Если кто-то из ваших сыновей сможет попасть в Специальный корпус и хорошо проявит себя на службе, это действительно вернет вашей семье положение при дворе.

Княгиня жестом велела дворецкому проводить гостей и убедиться, что они действительно уехали. А сама заметила стоявшую в дверях Аграфену.

— Вот сейчас можно и напитки. Мне чаю, сыну — кофе.

Светлейшая княгиня ненавидела кофе и никогда его себе не заказывала. Это был наш тайный знак. Если она отправляла кого-то из своих помощниц за этим напитком, значит, следовало оставаться у дверей, не вмешиваться, но быть начеку.

— Это было безрассудно, Алексей, — строго сказала княгиня, когда нас оставили наедине с напитками и текстом указа.

Я сделал глоток.

— Ты прекрасно понимаешь, что следовало дать им отпор. Больше я не позволю им вас унижать.

— Но не сейчас... Пойми, Лешенька... Если они объявили всеобщие Испытания, значит...

— Значит, готовится большая заварушка, — отозвался я. — Мы давно понимали, что беспомощного императора захотят свергнуть.

Светлейшая княгиня наградила меня тяжелым взглядом.

— Именно. Твой дядя. Мой брат. И сейчас нам нечего ему противопоставить — слишком много власти он сконцентрировал в своих руках.

Ага. Великий князь Федор Николаевич.