Светлейший-1. Отпуск не по плану

— Ты представляешь, что будет, когда все вскроется?!

— А что мне следовало делать? — огрызнулся я.

— Не подставляться так очевидно! Ох, Алексей… Ты меня до седины доведешь.

Я пожал плечами.

— Ну, все уже сделано. И раз ты не вернула Костенко обратно, а посадила в машину к Лаврентию, значит, согласна с моим решением.

— Наглец!

Есть такое, грешен. Но следовало отметить, что в нашей семье не я был главным авантюристом. Матушка, судя по некоторым всплывающим сведениям, в юности могла дать мне фору.

— Ладно, без ордера «Четверка» не посмеет к нам сунуться. Поговорю с Женей, он подскажет, что лучше сделать.

— Уверена, что это хорошая идея? Насколько хорошо ты знаешь Черкасова?

— Я знаю его настолько, что он дважды едва не погиб ради меня, — раздраженно отрезала мать. — Он состоял в подчинении у твоего отца в дворцовой службе охраны. И если бы не Черкасов, мы бы с тобой тоже погибли в той трагедии, что унесла жизнь моего брата-императора.

А вот таких подробностей я не знал. Что ж, это несколько меняло дело. И все равно я должен был сам убедиться в его преданности.

— Они точно придут к нам с ордером, — продолжала матушка. — Но получить его быстро они не смогут — все же высоко полезут. У нас в запасе есть день-другой, может немного больше. Поэтому мы поставим твоих Костенко на ноги, а затем спрячем их в месте, которое с нами не свяжут.

— Понимаю, — согласно кивнул я.

Автомобиль подъехал к воротам особняка, и матушка резко обернулась.

— Что там за машина?

Глава 24

— Вроде не наша, — добавила матушка, оглядываясь назад. — Не припомню такой в нашем автопарке.

Я едва не свернул шею, но смог разглядеть автомобиль.

— Это Черкасов. Его серая «Ника». Он приезжал на ней на Сердобольскую.

Машина была припаркована чуть подальше ворот и выглядела бы совсем непримечательно, кабы не гербовой спецпропуск на лобовом стекле. Именно по нему я ее и опознал.

— Ладно, выгрузим твоих Костенко и поговорим с ним, — сказала матушка. — Но почему он не позвонил?

Хороший вопрос. Визит без предупреждения — дурной тон даже для близких знакомых. Либо Черкасов не хотел разговаривать по телефону, ибо боялся прослушки.