Темный клинок. Том 2

Дорога туда мне известна. Приходилось пользоваться ею раньше, несколько столетий назад, хотя с тех пор местные пути могли измениться. Попробую найти дорогу, опираясь на чутье. Думаю, на то, чтобы добраться до места, понадобится несколько дней.

— Тогда приступим, — я кивнул. — До какой степени ограничена твоя власть над Отражениями?

— Я больше не могу формировать и преобразовывать реальность в этих пределах так мастерски, как умел раньше, — признание далось Принцу Зеркал нелегко. — Не способен перетасовывать пути, в мгновение ока распрямлять дороги и сделать далекое близким.

Однако проложить маршрут до намеченной цели вполне получится.

— Отлично. А я буду приглядывать, нет ли погони. Ты говорил, что выставил отпорные заклятия, но через некоторое время они начнут слабеть. Расслабляться не стоит.

— Параноик, как и всегда, — хмыкнул Нэотеорн и осекся. — В чем-то ты не так уж сильно отличаешься от Рейдрана, — я ничего не ответил на эти слова, лишь проверил, хорошо ли выходит из ножен палаш.

Держа оружие наготове, мы выступили за порог. Перед нами раскинулся просторный коридор, уводящий в обе стороны, насколько хватало глаз. Стены были облицованы лакированной древесиной, украшены картинами в резных рамах и мастерски вытканными драпировками. На расставленных в неглубоких нишах столиках виднелись изящные фарфоровые вазы и декоративные алебастровые статуэтки, застывшие в прихотливой неподвижности своих поз. Девушки держали в руках кувшины, воины потрясали копьями либо сжимали в ладонях выставленные вперед мечи.

Из покрытых дубовыми панелями стен выступали искусно выполненные бронзовые рожки с установленными на них высокими и тонкими свечами. Исходивший от них приглушенный свет бликами отражался на зеркальном паркете, в то время как в дальних концах коридора собиралась давящая темнота. Она казалась густой, чернильной и непроглядной, протяни в нее руку, и та бесследно исчезнет.

Многочисленные дверные проемы и арки уводили в другие галереи и залы, иные ярко освещенные, другие едва различимые отсюда и постепенно теряющиеся в полумраке.

Раскинувшийся над головой сводчатый потолок украшала замысловатая лепнина. Она складывалась в прихотливые растительные орнаменты, расцветала гроздями гипсовых соцветий и застыла переплетениями бушующих морских волн. На серебряных цепях свисали золоченые люстры. Некоторые из них были потушены, на других горели светильники в стеклянных плафонах.