Внуков нужно проучить! том 1

Пока я буду ужинать, тебе необходимо будет заехать в цветочный и купить 101 гвоздику.

— Принято

Большую часть пути до склада в машине царила тишина, которую неожиданно прервал Виктор, зрачки которого не двигались, пока тот смотрел в открытое окно, подперев ладонью голову.

— У тебя есть дети?

— Дочка, Виктор Николаевич

— Она тебя не разочаровывает?

— Никак нет. Она умничка, окончила первый класс на отлично

— Она молодец. Передай ей мои слова

— Как скажете, Виктор Николаевич

Царствование тишины вернулось ненадолго, но вновь было разрушено голосом босса.

— У меня сыновья, четверо

— Мне это известно, Вы рассказывали

— Баловни судьбы

Водитель не знал: что ему ответить. Но это было и не нужно, поскольку пассажир прекраснейшим образом говорил, не дожидаясь ответов.

— Ещё отец есть. Упёртый старик. Я благодарен ему... А ты?

— Что я, Виктор Николаевич?

— Ты благодарен своему отцу?

— Я не могу быть благодарен человеку, который бросил нас с матерью, когда мне было восемь

— Возможно, у него была причина?

— Это его не оправдывает

Впервые за долгое время Виктор Николаевич столь долго беседовал со своим шофёром.

Приложенная карта позволила открыться тяжёлым металлическим дверям, которые представили посетителю дорогу вглубь одного из помещений. Внутри было всего два объекта: вполне обычный деревянный стульчик, стоявший у странной металлической трёхметровой в длину и полутораметровой в ширину и высоту коробки с кнопками, расположившимися на панели по центру.

Виктор сел на стул и заговорил будто бы сам с собой: «Мои сыновья бесполезны. Помешанный, покалеченный, наивный и идиот. Знаешь, что самое страшное из списка? Наивный. Отвратительная черта, передавшаяся от матери. Даже идиот не действует во вред себе, игнорируя животные инстинкты».

Далее последовал не особо короткий рассказ о сыновьях. Неожиданно, Виктор сменил тему: «Тебе с сыном повезло больше. Он трудолюбив, чётко исполняет приказы. Хороший парень».

Затем Виктор нажал несколько кнопок и коробка раскрылась. Внутри лежал опустошённый, прикованный к днищу старик с зашитым ртом и столь красными и высохшими глазами, будто он не моргал десятилетиями. В него были воткнуты несколько проводков, насильно поддерживающих жизнь.