Аристократ на отдыхе. Том 3

Каменные львы по-прежнему охраняли ворота особняка графа Вознесенского. Я щелкнул одного из них по носу, и в ответ получил суровый взгляд. На секунду мне показалось, что лев ожил.

Вот демоны!

Или это не просто львы, а магические охранные артефакты? От старого графа всего можно ожидать.

Ничего, вечером нам с графом предстоит долгий разговор. Заодно и про львов выясню.

Я бы предпочел прогуляться на Васильевский остров пешком, любуясь по пути видами Столицы. Но выбранный образ требовал, чтобы я подкатил к дверям Родовой палаты на роскошном автомобиле.

Вызывать извозчика к воротам особняка я не стал — ни к чему сообщать всем любопытным, где я поселился.

Свернул за угол и прошел пару кварталов до ближайшего парка, наслаждаясь редким для Столицы солнечным днем.

Широкие ворота, ведущие в парк, были гостеприимно распахнуты. Из-за деревьев слышалась музыка, веселый смех и взрывы аплодисментов — видно, в парке шло какое-то представление.

Я остановился напротив ворот и вызвал извозчика, выбрав машину по тарифу “Аристократ”.

И это я еще ручного медведя дома оставил!

Извозчик подкатил через минуту.

Представительный черный седан, сверкая полировкой, бесшумно остановился у тротуара. Водитель в форменной круглой фуражке распахнул передо мной заднюю дверь. Придерживая меч, уселся на мягкое кожаное сиденье и с удовольствием ощутил прохладу — в машине работал кондиционер.

В этом мире умели ценить удобство и роскошь.

Я вспомнил пикап, на котором мы с Ильей раскатывали во время службы в Ордене. Совершенно другая машина — мощная, с огромными колесами, она могла проехать по любой дороге и даже там, где дорог не было совсем.

Меняются времена — меняются и автомобили.

— К зданию двенадцати коллегий! — сказал я водителю. Он кивнул и мягко тронул машину с места.

— Включить музыку, господин?

— Что-нибудь спокойное.

Водитель коснулся кнопки на приборной панели, и из скрытых динамиков негромко зазвучала медленная инструментальная композиция.

Машина въехала на Тучков мост. Внизу ослепительно блеснула широкая гладь Невы, а вдалеке золотой иглой пронзал бледное северное небо тонкий шпиль Петропавловской крепости.