Дева пустыни

Наемницу едва заметно пробрала дрожь, когда она вновь увидела все эти ремни, призванные удержать буйных клиентов, а так же небольшой столик с инструментами, рядом с креслом.

- Долго стоять будешь? - проскрипел старик. Выдохнув, Ченан приняла приглашение.

Заняв место в операционном кресле, как его называл алхимик, Ченан тут же крепко сжала подлокотники. Последний раз наемница сидела вот так около месяца назад, когда в бою с пустынной нежитью ей лихо рассекли живот. Тогда Ченан в прямом смысле своими руками удерживала внутренности, пока старый алхимик пичкал её своими зельями.

После болезненного лечения остался едва заметный шрам, так что подлатать лицо было плевым делом.

Исхан не стал привязывать Ченан ремнями, ибо знал насколько, она ненавидит всё это. Пусть себе кричит, размахивает руками, но чтобы никаких ремней. Ничего хоть каплю похожего на кандалы. Два года в рабстве у пустынных скитальцев сделали свое дело.

- Готова? - алхимик стоял спиной к пациентке, копаясь в шкафу. Звенели пробирки и флаконы.

- Начинай уже.

Исхан достал нужный пузырек и подошел к Ченан. Женщина посмотрела на зелье, что держал старик и невольно сглотнула. Мутная желтоватая жидкость, плескавшаяся внутри, не казалась лечебной.

- Что это? Намешал очередную дрянь?

- Это новая формула, - с почтением произнес алхимик, - экспериментальное лекарство. Сильное и очень болезненное.

Наемница наигранно усмехнулась.

- Ты говоришь так каждый раз. Не устал ещё рекламировать свои творения?

- Я горжусь тем, что делаю, - Исхан взял со столика металлический шприц и набрал в него зелье.

В свете солнца сверкнула игла. Выдержав паузу, старик спросил опять:

- Готова?

- Не зли меня, старик, - ответила Ченан и алхимик начал вкалывать зелье.

Первое, что ощутила наемница, это жжение, словно чудо-доктор перепутал лечебный эликсир с кислотой. По мере того как алхимик обкалывал лицо пациентки, боль усиливалась, разливаясь по всей голове.

Ченан умела переносить боль. Пара лет в рабстве и участие в войне торговцев кое-чему научили, но здесь, на этом ржавом кресле, все было словно впервые.

Наемница сжимала подлокотники, едва сдерживая себя от того, чтобы не вцепиться в собственное лицо. Зубы вжимались друг в друга столь сильно, что могли, наверное, и треснуть. Воздуха начинало не хватать, а вздохнуть было чертовски тяжело.

- Долго ещё? - сквозь зубы прорычала наемница.

- С лицом все, - голос старика донесся будто издалека. - Остался нос.