Возвращение Безумного Бога

В последний момент я уклонился от его удара и, проскользнув под рукой, ткнул Кривотолкова кулаком в солнечное сплетение. Тот хрипло выдохнул, согнувшись пополам. Я тут же провёл подсечку, и мощное тело снова рухнуло на траву.

Не давая опомниться, я навалился сверху, принялся методично наносить удары по лицу ошеломлённого Олега. Правда, особого урона мои хилые кулаки не нанесли...

— Зараза! — прошипел Кривотолков, отплёвываясь кровью. — Я тебе оторву башку!

Он резко рванулся, сбрасывая меня на землю. Я едва успел откатиться, когда его тяжёлый кулак ударил туда, где только что находилась моя голова.

Олег с трудом вытащил руку, с ненавистью глядя на меня. Лицо его было перекошено гневом. Вокруг сжатых кулаков снова заплясали языки пламени.

— Жалкий слабак! — выплюнул он. — Никак не угомонишься?

Что ж, силовое преимущество явно было на его стороне. Пришлось переходить к запасному плану.

— А что?! — ухмыльнулся я. — Так сильно хочешь занять моё место, что никак не угомонишься? Тебе только слабаков гонять, а против серьезных противников ты никто.

Лицо Кривотолкова побагровело от ярости. Он задрожал всем телом и шагнул ко мне, замахиваясь для удара. Я едва успел уклониться от мощного хука справа. Ещё один удар пришёлся по плечу, заставив меня поморщиться от боли.

Мы сцепились в жестокой схватке, нанося друг другу удары в полную силу. Кривотолков явно превосходил меня и в силе, и в массе. Меня спасало только то, что он, в отличие от Дока, не владел защитным покровом.

В какой-то момент его тяжеленный кулак всё же достиг цели, впечатавшись в мою скулу. Резкая вспышка боли ослепила меня. Кривотолков довольно расхохотался, замахнувшись для нового удара:

— Ну что, доходяга, готовься к встрече со своей дохлой матерью!

В этот момент я резко рванулся вперед, со всей силы ударив его лбом в лицо. Кривотолков отшатнулся, с воем хватаясь за нос. Между его пальцев потекла кровь. Рожа его приобрела интересный фиолетовый оттенок.

Не давая опомниться, я провёл захват руки и просто сломал Кривотолкову кость. Раздался хруст, за ним последовал дикий вопль боли.

— Не смей поминать мою покойную матушку, подонок, — процедил я сквозь сжатые зубы на ухо скорчившегося от боли Олега.

Затем я оттолкнул его от себя. Кривотолков рухнул спиной в глубокую лужу, скуля и прижимая сломанную руку к груди.

— Я тебе это ещё припомню! — прохрипел он, барахтаясь среди грязи.