Эсхатология

Весь день их бешеные стаи несутся, оставляя позади почерневшую землю, а ночь они проводят в диких иступленных оргиях, в отчаянье и ужасе оплакивая смерть светила, этого налитого дурной кровью полудохлого ока следящего свыше божества. Когда же по утру оно подкормленное душами жертв посылает первые робкие лучи из-за горизонта, они встречают нарождающийся рассвет единым могучим воплем радости, звучащим надрывной ноте в плаче по неизбежному концу мироздания.

Еще не прозвучал сигнал к построению, и сонные слуги-смерды только приступили к разбору шатров и укладки разнообразной утвари, когда на плечах вопящего в панике ночного караула ворвались они в лагерь, не разбирая дороги ломая заграждения, разбрасывая аккуратно составленное оружие и тлеющие костры, топча разбегающихся солдат, давя спящих.

Сандр кубарем свалился со своего ложа прямо перед взметнувшимися копытами закованного в шиповатый панцирь скакуна. Он откатился в сторону, а диковинное создание, издав пронзительное ржание, тряся длиной гривой и сыпля искрами из раздувающихся ноздрей, тяжело опустилось прямо на то место, где юноша только что находился, смяв и изломав покрытое шкурами ложе.

Смуглый всадник в рогатом шлеме, оскалившись, наотмашь рубанул кривой саблей стоявший у изголовья портрет прекрасной незнакомки, выполненный со слов Сандра дворовым живописцем.

Верхняя часть рамы разлетелась, и холст с треском разошелся пополам. Всадник развернулся, замахиваясь вновь.

Не помня себя от ярости, Сандр как был спросонья в одних меховых штанах, босой и безоружный набросился на обидчика – подпрыгнул, удачно приземлившись как раз в седло точно позади осквернителя. Его пальцы молниеносно сомкнулись вокруг рукоятки висевшего у напавшего кинжала в ножнах. Прежде чем тот успел отреагировать, князь дернул его за болтавшуюся по плечам косу, понуждая запрокинуть голову, а другой рукой точно и хладнокровно всадил кинжал в открывшееся горло.

Жеребец встал на дыбы, Сандр повис на всаднике, рыча подобно зверю, пытаясь, все глубже вдавить уже и без того сидевшее на всю длину лезвие. Они рухнули вместе, и животное, обдав напоследок жаром, умчалось прочь, свободное от бремени, словно ветер.

Оглушенный при падении, сквозь звон в ушах князь смутно ощущал, как мечутся и орут люди. Потом звон железа, лютое ржание жеребцов нападавших, хрипы и грохот уплыли прочь.