Я могу копировать навыки других

По дороге к поместью Некрасовых я пытался расспросить командира:

– Что происходит? Ты можешь мне ответить?

Но тот молчал как партизан, только недовольно поглядывал с явным подтекстом: «Я же предупреждал тебя!»

Привели во двор, поставили на колени. Вышел барин, снисходительно осмотрел меня с ног до головы.

– Ты где был?

– В лесу, охотился.

– Снимите с него рубаху, – приказал барин. Два дружинника вышли и по пояс раздели меня, оголяя всем мои подтянутые мышцы.

Я, как бы, не эксгибиционист, но вокруг собралось немало зрителей.

– Стойте! – кричу я, привлекая внимание. – А что я сделал-то?

– Ты покинул деревню в период, когда дом Некрасовых идёт в экспедицию. Уже через три дня поход, а ты возвращаешься только сейчас, – недовольно говорил барин.

– Я же всех предупредил, что ухожу на подготовку.

Но никто не слушал. Видимо, они посчитали, что я ушёл в бега. А что делают с трусливыми воинами? Их воспитывают.

– Выпорите его хорошенько...

Вообще, я не совершил ничего плохого. Проблема заключается в различии менталитетов. У свободного человека есть свобода выбора и действий. В то время как барин считает меня своей собственностью, указывая, что мне делать и куда идти.

В порке нет ничего плохого. Для многих людей такая жестокость неприемлема, но в древние века люди смотрели на это как на представление в театре.

И вот в руки взял плеть Лука. Хорошую, прочную, при взмахах которой исходил соответствующий свист. При достаточной силе у обычного человека можно содрать кожу до кости. У обычного, понимаете?

Тыщ. Тыщ. Тыщ.

Потея, нанося удар за ударом, Лука максимум смог оставить на теле пару покраснений. Такой результат никого не устраивал. Вышел Евсей, у которого с силой было всё получше, но тот бил так сильно, что по итогу плеть не выдержала и сломалась, под удивлённые взгляды толпы.

– Ай, как больно, – неубедительно закричал я, от чего барин наигранно разозлился.

– Ну, тебя. Ты не можешь покидать деревню в течение трёх дней. И в наказании будешь чистить конюшню. Ты понял?

– А сейчас разве было не наказание? – недоумённо спросил я.

– Ты понял?

– Да.

Поднялся с земли, под восхищённые возгласы. В деревне больше всего ценили сильных людей. И ничто так не восхищает, как проявленная стойкость и сила тела.