Последний Охотник на Магов

– Какое заклятье ты прочёл, чтобы за день из маленького пугливого мальчика превратиться в настоящего мужчину?

– У меня встречный вопрос, – произнёс я, склонившись к её лицу. – Почему маленького мальчика ты соблазняла магией, а взрослым мужчиной пытаешься завладеть лишь своим природным женским обаянием?

– Так интереснее… – прошептала она и потянулась к моим губам.

Я наклонился ещё ближе и сказал:

– Если понадобятся новые зелья, всегда рад столь щедрому клиенту!

А затем развернулся и пошёл к выходу из корпуса, оставив Мясникову наедине с собой.

Могу поспорить, что сейчас она рвёт и мечет. Но я не стану оборачиваться, чтобы убедиться в своей правоте.

Я и так знаю, что прав.

Интересная дамочка. Похоже, её всерьёз задел тот факт, что на меня больше не действуют её жалкие феромоны. Не справилась магией, решила пустить в ход собственную притягательность. Но и тут её ждало поражение.

Мария горячая девушка, но я не настолько слабоволен, чтобы поддаться на искушение врага. Готов поспорить, согласись я на этот случайный поцелуй, и она тут же обернула бы его против меня.

Под нескончаемым ливнем академия выглядела не столько величественно, сколько жутко. В каждой капле воды отражались сразу все синие магические огни. Из-за этого казалось, что с неба на меня льётся синее пламя.

Я поднял взгляд на огромный главный корпус. В балкон ударила цепь молнии. И следом за вспышкой там появился человеческий силуэт. Декан Быков скинул с себя чёрный дождевик, а затем заметил меня и коротко кивнул.

Я поприветствовал его кивком в ответ.

Стихийники. Ненавижу стихийников.

А этот ещё и по молниям перемещаться умеет. С такими особенно трудно сражаться. Отражение молнией всегда забирает много сил и требует непревзойдённого мастерства. Эх, были ж времена…

Я вошёл в общежитие и вахтёр тут же воскликнул:

– Льёт, как из ведра! Приветствую вас, Белов!

– Взаимно, Собакин, – кивнул я. – Сегодня без журнальчиков?

– Разумеется, Владимир, я уже за вас расписался!

Быстро же я его переучил.

Бродский ждал меня в своей комнате. И выглядел он ничуть не лучше Черновского. Весь чумазый, словно обуглившийся.

– Николай, моё почтение, – сказал я и крепко пожал его руку. – Это чем ты так шарахнул?

– Я помню, что ты запрещал, но я всё-таки сделал взрывное зелье! – сказал Николай и улыбнулся во весь рот.

Его белоснежные зубы на фоне чёрного лица смотрелись, как минимум, комично.

– Ох, и даже отругать тебя за это не могу! – усмехнулся я.