Последний Охотник на Магов

Расстроился, что я так повёл себя при Антарктьевой. Ну и пусть. По-другому с этой гнидой я общаться не могу.

Главное — не позволять себе излишне злиться. Если вспомнить до чего меня довела дуэль с Юрием Колокольцевым… Не хватало мне ещё убийство в стенах академии совершить. Тогда мне точно не избежать всевозможных проверок от службы безопасности академии. Даже если удастся спрятать от них дар отражения, то меня попусту отправят на войну. Итог везде один. И в нынешнее время меня ждёт нечто похуже костра.

– Да будет тебе, Владимир, – протянул Павел.

– Уверен, мы с тобой поладим. Там целых четыре года рука об руку идти. Если, конечно, тебя за это время не отчислят.

Ага, решил показной словесный поединок устроить? Это можно, Павел.

Антарктьева сжалась, слушая наш разговор. От нас Павлом исходила опасная аура. Мы оба были напряжены до такой степени, что в любой момент разговор мог запросто перейти в схватку. Не будь у нас достаточно выдержки, чтобы внешне никак не выдавать истинных эмоций.

– Вряд ли академия решит избавиться от студента с большим потенциалом, – пожал плечами я.

– Другое дело, если за это время у нас сменится ректор и все проплаченные папины сыночки, вроде тебя, Мясников, пойдут под отчисление… Такой вариант тоже нельзя исключать.

– Что ты сказал? – процедил Павел.

Я сбил эту надменную улыбку с его лица. Считай, уже победил.

– Как ты смеешь так говорить обо мне и моём отце? – раскрасневшись от злости, прошипел он. – Тем более, кто тебе позволил сомневаться в честности нашего ректора?

– Да ну брось, – ухмыльнулся я.

– Ты же сам мне говорил, что твой отец и наш ректор – приятели. Вывод напрашивается сам по себе. Ладно, Паш, поболтали и хватит. Позволь мне побыть с девушкой наедине. А то она уже заскучала.

Мы с Павлом одновременно посмотрели на Антарктьеву.

– Н-нет, мне очень весело, – испуганно пролепетала она.

– Будь по-твоему, Белов, – чётко проговаривая каждое слово, произнёс Мясников. – Это неуважение ко мне и моему роду ещё тебе аукнется.

– Пока-пока, Паша, – помахал ему я.

Павел остановился на полпути до выхода из столовой, развернулся и добавил:

– И передай своему грёбаному фамильяру, чтобы перестал воровать мою наличку, – добавил он. – Мне не жалко, но из-за него приходится окна на ночь закрывать. Душно. В следующий раз я его прикончу, даю слово.

Закончив свою гневную тираду, Павел, наконец, нас покинул.

Ну, Гаспар! Молодчина. Хоть какая-то польза от этого вредного голубя есть.