Последний Охотник на Магов

Ему было боязно, но природное любопытство мага пересилило страх.

– Где оно? – спросил Бродский.

– Понятия не имею. Только что же видели какое-то движение, а сейчас – пусто, – развёл я руками.

– Но он никуда не мог уйти, в этой комнате всего одна дверь.

И тогда я почувствовал лёгкое шуршание прямо над своей головой. Я медленно поднял взгляд. И увидел виновника торжества.

М-да, к такому меня жизнь не готовила.

На потолке сидел здоровенный чёрный паук. Туловище чудовища было не меньше двух метров в обхвате; каждая из восьми конечностей — не меньше ноги Ковтунова.

Но на этом странности не заканчивались. На месте, где должна была быть паучья голова, находилась человеческая. Голова лысого бородатого старика, который улыбался, глядя на нас с потолка.

– Здравствуйте, голубчики, – прохрипел он. – Пожрать что-нибудь найдётся?

Бродский подорвался, чтобы убежать, но я вовремя схватил его за рукав и вернул на место.

– Стоять, боец. Не было приказа отступать, – сказал Николаю я.

– Нет, ну ты видел? Видел эту фигню?! – завопил Бродский, стараясь лишний раз не смотреть на потолок.

– Будет тебе пожрать, – гневно сообщил я пауку. – Сейчас ноги тебе отломаю, будешь ими питаться. Тебе кто разрешал наши припасы есть?

– А кто вам сказал, что это ваши припасы? – переминаясь на длинных лапах, ответил паук. – Вы тут несколько дней склянками гремите, а я в этом убежище уже давно живу. Это моя нора.

– Слышал, Володь? – прошептал Бродский. – Это – его нора.

– Да погоди ты, – отмахнулся я. – Дед, слезай с потолка. Разговаривать будем.

– Не слезу, – отказался старик.

– Почему?

– Вы меня бить будете.

Боже ты мой. Тут ещё попробуй разбери, кто кого больше боится. Бродский паука, или паук нас.

Забавная однако, ситуация выходит…

– Не будем мы тебя бить, если сам драться не полезешь, – уверил его я. – Но съеденные ингредиенты отработать придётся. Так что спускайся.

– Как отработать? – вытянул лицо паук. – На них не написано, что ваши!

– А вот и написано! – сообразил Коля и поднял с пола уцелевшую склянку.

Паук прищурился и прочитал:

– Собственность Николая Бродского.

– Теперь не отвертишься! – ухмыльнулся я.

И когда Бродский успел на склянки Мастера Тайн наклеить своё имя? Ну это уже вопрос второй.

– Ладно, – тяжело вздохнул паук и, быстро перебирая ногами, спустился к нам.

Вот такой удивительной компанией мы переместились в главный зал.

– Ну, начнём переговоры, – предложил я.