Острые грани

А в зеленой траве, как ни в чем не бывало, продолжали стрекотать кузнечики. Над головой носились беззаботные птицы.

Удар. И меня грубо отшвырнул в сторону тот самый наемник.

- Пошел прочь, щенок! С тобой я разберусь позже, – и под улюлюканье своих товарищей это чудовище всадило охотничий нож в сердце женщины, которая любила меня как сына.

- Нет!!! – я снова пополз к ней, не отрывая взгляда от торчащего из груди женщины ножа.

- Я сказал – прочь! – зарычал мужчина и пинком заставил меня отлететь в сторону.

Воин склонился над телом и одним рывком выдернул нож. А я видел лишь кровь, толчками вырывающуюся из груди тетушки, и, не переставая, шептал: «Нет. Нет. Нет…»

Я сидел, скорчившись на траве, и смотрел, как убийца с окровавленным ножом и перекошенным в страшной улыбке лицом, приближается ко мне.

- А теперь ты, маленькое отродье, – с удовольствием произнес он, склоняясь надо мной. – Умри, – занеся нож и смотря мне прямо в глаза, спокойно предложил он. Будто и не собирался сейчас убить ребенка, а просто хотел, чтобы тот попробовал конфету.

А я даже не видел его лица, лишь размытое пятно – глаза мне застилали слезы. Я думал лишь о том, как его ненавижу. Ненавижу их всех. За то, что они сделали! И желаю им смерти. Изо всех сил. Со всем жаром, на который только способен! И хочу, чтобы их не стало!

Я поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза почти незрячим, но ненавидящим взглядом.

- Умри сам, – произнес я ему в лицо. И призвал огонь.

Пламя. Не разбирая Лунное или Солнечное. Просто зажег его в себе. От ненависти, которая полыхала ничуть не хуже огня. И выпустил наружу. В этого наемника. В них всех.

Выставив перед собой ладони и зажмурив глаза, я протягивал к ним руки, выпуская всю злобу, что бурлила во мне. А в ответ слышал их страшные крики.  

Не знаю, сколько прошло времени, но я так и сидел на земле, шаря вокруг пустым взглядом. Все поле было угольно-черным. На нем не осталось ни трупов, ни оружия, ни травы.

Ничего. Просто выжженная черная земля. А вокруг меня в воздухе еще плясали язычки пламени. Черного. Лунного. Но я и не думал их убирать. Мне было все равно. Тети не стало. Я ее не спас. Убийцы мертвы. Но ее уже не вернуть.

Так, сидящим посреди выжженного поля, и нашел меня бегущий со стороны поместья отец. Как я потом узнал, он почувствовал выброс черной энергии, и, зная, что в той стороне находимся мы с тетей, поспешил на помощь.