Хроники Юракона Книга первая. Дети Юракона

— И каков путь к исцелению?

— Путь к исцелению лежит через светлую магию. Так же, как силы Темных разрушили тела заболевших, другие силы могут изгнать заразу и восстановить здоровье человека. Таким же образом можно снять магию и с дичи Зельбарба, чтобы не пришлось перерезать всех степных животных.

— Что же ты предлагаешь? — уже зная ответ, спросил Эль-Фат и заглянул в удивительные глаза Мелиссы.

— Обратитесь к эльфам, пока не поздно, — посоветовала девушка со всей серьезностью.

Эль-Фат какое-то время сидел молча, потом кивнул.

— Если тебе когда-нибудь понадобится любая помощь, я, Нерука и все мои верноподданные окажут ее тебе. Мы все в неоплатном долгу перед тобой, истинная дочь Куадарана, — тихо произнес Эль-Фат.

Мелисса улыбнулась и склонила голову.

— Благодарю вас, мой патриарх. Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти, — сказала она и скромно удалилась.

Эль-Фат встал на прощание, но даже когда женщина ушла, еще долго не двигался с места.

* * *

Через несколько дней Нерука во главе небольшого отряда покинул солнечный Зельбарб и спешно направился к Шепчущей Заводи, а от нее в леса Нии и Ордано — места обитания эльфов.

Посол не был в восторге от поручения, данного ему патриархом. Нерука недолюбливал эльфов и не считал их достойными доверия, да и перспектива провести несколько недель в дремучих лесах его совсем не радовала.

Вскоре лес сомкнулся над головами путников, окружил таинственными тенями. Нерука чувствовал себя неуютно. Его спутники тоже ежились и резко оборачивались на каждый шорох.

— И нам предстоит много дней брести по этим чащам! — вздохнул посол, указывая на густые кроны над головой.

Ночевали они на полянах, где можно было развести костер и выставить часовых, а питались пойманной в лесу дичью. Это, пожалуй, было единственным обстоятельством, радующим Неруку: зверья в лесу водилось множество, а запах, исходивший от зажаренных над огнем туш, заставлял желудок надрывно урчать.

«Хоть тут можно отведать настоящего мяса!», — с удовольствием думал посол, вспоминая диету, на которую посадил Эль-Фат всех жителей Абина.