Хроники Юракона Книга первая. Дети Юракона

Рикато в испуге отшатнулся, когда дверь покоев королевы открылась у него за спиной. Перед ним предстала Ангелоподобная. Никогда белый эльф не чувствовал такой мощной и чистой энергии, исходившей из самого существа Эльвикери.

— Ты сослужил мне верную службу, Рикато, и доказал наивысшую преданность. А теперь, мой отважный эльф, призываю тебя созвать малый совет в главном зале Цитадели!

Рикато лишь поклонился и бросился бегом по коридору: то ли спешил исполнить приказ королевы, то ли испугался проявившейся в ней силы после приступа столь безутешного горя.

* * *

На совет собралось порядка двадцати приближенных королевы. Среди них, как всегда, присутствовали верховный ведающий Керотан, его дочь и преемница Джази, первый советник королевы Торно, главнокомандующий Рикато, глава стражи и дозорных Шарна, советник Зауна, главная целительница Ашади, архитектор Эмбел и молодая врачевательница, помощница Ашади Кита. Более десяти лет назад именно она состояла в разведывательном отряде Рикато.

Сам Рикато редко вспоминал своих соратниц по первым вылазкам. Тем более, что Шарна и Ашади и так все время были перед глазами: сварливая старая воительница, от которой эльф постоянно терпел упреки, и жертва безответной любви, тайно мечтающая отомстить ему за свои неразделенные чувства.

В начале карьеры эльфийки так и вились вокруг подающего надежды Рикато. Но все его силы уходили на службу. Служение королеве заменило ему возлюбленную, а сама королева стала богиней и идеалом, ради которого Рикато был готов пойти на все.

И только Ашади, всегда находившаяся рядом, продолжала действовать Рикато на нервы. Ее обида переросла в смесь презрения и жалости, к которым, как ни странно, иногда примешивалось страстное желание поддержать эльфа. Будто в сердце Ашади постоянно боролись чувства привязанности и отчужденности. Но порывы доброжелательности неизбежно сменялись надменной холодностью, что чрезвычайно раздражало Рикато.

Этот конфликт между двумя эльфами длился много лет и ни о какой взаимной симпатии теперь не могло идти и речи. Все возможности дружбы и сотрудничества были утеряны в непрерывных упреках и мелких обидах. В итоге эльфы чувствовали друг к другу лишь прочную неприязнь.