По следу пламени

Пока остальные «Чёрные соколы» добивали последних, Марисса вернулась к Джо’Руну. Она проверила его карманы, ничего странного в них не обнаружила. Разбойник вообще был пуст до нитки. При нём не было ровным счётом ничего, даже никакого оружия кроме его протезов. Перегородившая дорогу повозка также оказалась пуста, и это было странно.

Подошедший Норико сказал, что на них напала нежить. Он, как и Галантий, проверил, как он думал, разбойников, и обнаружил на их месте не очень-то живых созданий. Марисса оказалась этим фактом крайне недовольна, однако начала проверять после этого шерсть своего товарища.

На руке, не заменённой протезом, на запястье обнаружилась руническая метка, нанесённая странными чернилами. Демонокровная взяла из повозки фляжку со спиртом, как смогла, нарушила контур, а затем перетащила, при помощи всё того же Норико, разбойника в фургон. Не хотелось ей верить, что товарищ мог так просто взять и встать на кривую дорогу.

Но сейчас было опасно оставаться в лесу. Дождь превратился в морось.

До Хадрии оставалось не так уж и много, но встать на отдых «соколы» решили не в городе. На тот случай, если объявления о награде за их головы дошли и до местной стражи. Так что, отправив всех в фургон отсыпаться, Марисса заняла место кучера и погнала Черногрива и Бурого, - так звали коня, выданного «соколам» в Гриобридже, - до более-менее подходящего места ночлега…

Глава 18

Солнечный свет, пробивающийся полосками своих лучей в полумрак повозки, ознаменовывал приход утра. Засыпать в тесноте, когда невозможно даже нормально разогнуться, было и легко, и сложно.

Усталость давала о себе знать, но гнетущие мысли о засаде, ждущей их не на самой очевидной дороге, занимали голову куда больше всего остального. Они же и не позволили полноценно отдохнуть.

Островитянин поднялся раньше всех. Марисса, надо сказать, увезла их не слишком далеко от места стычки, остановившись для передышки на небольшом плато, откуда на рассвете открывался живописный вид на протянувшуюся зелёным ковром равнину, расписанную чуть более тёмными пятнами кустарников, чёрточками различных трав и петляющей линией протоптанной колеи.

Норико открыл глаза, немного поводил челюстью, что вошло у него в привычку после того унизительного ранения, потянулся. На миг замер, осознавая, что что-то не так, а после подскочил. Он резко разогнулся, затем внимательно оглядел своих спящих товарищей. Все были на месте. Все, кроме Скайлора. На его месте осталась лишь окровавленная простыня.