По следу пламени

К зверолюдам-некши, в отличие от остроухих, Антонио не испытывал никакой ненависти. Да, у него были неприятные ситуации, связанные и с этим южным народом, но они не оставались осадком гнева на его душе. Так что гнать девчонку с кухни сразу он не стал. Тем более, что та пыталась что-то выкрикнуть до этого.

- М-мой д-друг ранен, - заикаясь в страхе перед поваров, который явно виделся ей ужасающим монстром, начала отвечать Роза. - Й-й-ему нужно лекарство. Х-хотела вскип-пятить воду, чтобы сварить.

- Посуда своя или отсюда утянула?

- У в-вас взяла, - повар внезапно ещё сильнее нахумрился, что Роза даже подумала, что он сейчас будет её бить.

- Кипяти. Потом только тару верни.

Он произнёс эту фразу как-то подозрительно спокойно, а затем абсолютно буднично вернулся к небольшой уборке на кухне. Пока он вновь не взбесился, некши ухватом сняла котелок, затем стянула ещё и перчатки, оглядываясь, как бы повар её за это не прибил, а после унесла воду к своим.

***

Галантий оставил реплику Коры без какой-либо реакции, хотя по нему было видно, что его все эти упрёки в его адрес изрядно злят.

А затем Норико бросил добивочную.

- Да и какой от тебя смысл в открытом бою? – то ли искренне, то ли саркастично спросил он. - Наш чёрт может лица голыми руками бить, Кора – лапами, у меня есть хорошее оружие, а не зубочистка, которой только землю и ковырять, Роза может их заморозить или хотя бы нам помочь, а ты… Получается, в целом-то, бесполезен.

- Норико, бой – это не просто махи кулаками или оружием до той поры, пока кто-то не сдохнет, - внезапно снаружи подал голос Скайлор, вступаясь за своего остроухого «товарища».

– Это… Как шахматы, - отчего-то демонокровному вспомнился его учитель, монастырский настоятель. Как его называл Норико – сэнсэй. Тот очень любил эту благородную игру, постоянно припоминая её во время тренировок и активно продвигая среди учеников. - Стратегия… Определённая последовательность и конкретная очерёдность ходов, которую приходится строго соблюдать. Иначе любой бой будет превращаться в абсолютно бессмысленную кровавую резню без победителей.

- Говорит тот, кто обычно эту резню и устраивает, - отозвался тому островитянин, становящийся бодрее с каждой прошедшей минутой и даже порывающийся встать, но Роза упросила того не пытаться это делать.

- Всегда, когда я являюсь причиной, этому есть причина…

За такими околофилософскими разговорами проходил по-прежнему спешный, но ставший более размеренным, путь.