Тропа мертвецов

Есть уже не хотелось, поэтому пока остальные доедали свой завтрак, я расчесывался.

— Я помогу, — Таэш расположилась за моей спиной и принялась аккуратно распутывать мои волосы.

Прежде, чем она начала плести косу, я остановил мою богиню, проверил насколько мои волосы отросли. Так... Такая длинна "хрен ты сам расчешешься" называется. Отыскал в браслетной сумке ножницы, завёл руки за спину, собираясь укоротить свои волосы так, как могу это сделать не очень криво.

— Давай я... — предложила Таэш.

И прежде чем она дотронулась до моей руки с ножницами, я резко дёрнулся в сторону, не позволяя себя коснуться.

— Я сам, — мотнул головой.

Она кивнула, отступив на шаг. Без слов поняла, почему я так отреагировал. Это — знак, напоминание… о том, как больно бьют в спину те, кому ты поверишь. Как же хорошо, что у меня есть те, кто в спину не ударит никогда!

— О! Малой, а обрежь-ка мне волосы… — Ван заметил в моих руках ножницы.

— Не, — помотал головой я. — Пусть лучше Маня.

— Пусть лучше Даня! — отмахнулась Маньячка.

Вручив Маньяку ножницы, я остался сидеть, ожидая пока богиня доплетёт мне косу. Скажешь кому — засмеют! Чтобы госпожа Ночь!.. стирала мне рубашки и косу заплетала!.. Сам не верю. Хотя… нет, не так. Я просто знаю, что моя Таэш — не совсем Ночь. Она личность, отрезанная… свободная от Изначальной с рождения. Изначальная Тьма заложила в неё лишь основу. Остальное — это только её личное… ну и немножко моё. Ведь она, как новорожденное божество, частично моё отражение.

Ван вернулся, когда мы уже успели начать собираться. Я даже котелок, который мыть нёс, чуть не выронил, увидев брата.

— Это что? — тупо спросил я.

Ван только усмехнулся, проведя рукой по стриженной шевелюре. Гораздо короче обычного. Обычно золотые волосы он остригал примерно по лопатки. Сейчас — ну, только качественно прикрывали острые уши. А, твари Хаоса! Завидую! Тоже так хочу!

— Не вздумай стричься, — тихо сказала Таэш, незаметно оказавшись рядом.

Да ни в жисть! Мне жалко затраченных на собственные волосы сил и скандалов, которые я выдерживал ради того, чтобы ходить так, как мне вздумается. Мешаются, надоели до желания побриться на лысо, но дух противоречия сильнее всех остальных порывов. А ещё надо сейчас же скрыть возникшую было мысль о настоящей причине моего нежелания стричься. Я много лет уже сам подстригась, не позволяя никому ко мне подходить с ножницами.