Тропа мертвецов

— Иди-ка ты спать, брат, — Ван хлопнул меня по крылу, вызвав быстро подавленную волну раздражения. Не люблю, когда прикасаются к крыльям. — Утро вечера мудренее.

— И похмельней, — хмыкнул я себе под нос. Добавил чуть погромче: — Позже. Уж больно ночь хороша…

— Твоя правда, — согласился светлый. И, вздохнув, проворчал: — Скорее бы уже нога зажила. Я же с катушек съеду — так долго без неба.

Да уж, действительно, для лейтэра нужны две здоровые ноги. Иначе встать на него невозможно. И в воздух он не поднимется.

Решившись на подвиг, я предложил:

— Со мной полетать хочешь?

Брат покосился в мою сторону, каверзно поинтересовался:

— Что, рассчитываешь, что я откажусь? Не дождёшься! Хочу, конечно!

— Да я не сомневался в твоём ответе, Апокалипсис.

Поднявшись, я крепко схватил протянутую руку брата, окутал его «полем левитации», уменьшая вес тела, и взлетел, с силой оттолкнувшись от крыши. Ван, не сдержавшись, пропел что-то радостное и невнятное. Крылья сами поймали хороший восходящий поток, и мы поднимались всё выше…

Когда первые лучи осветили перистые облака в вышине, куда я не рисковал соваться, пришло понимание, что мы промотались по небу всю ночь и не заметили этого.

Руки устали таскать за собой весьма довольный полётом светлый груз, устали крылья, болели спина и плечи.

— Вниз, — безапелляционно заявил я.

Хитро прищурившись, эльф мгновенно сбросил «поле левитации», вывернулся из и в свободном падении понёсся к земле! Сложив крылья, я рванул следом, мысленно обещая ему хорошую затрещину и пару пинков.

Поймать этого придурка удалось метрах в десяти над землёй. Выворачивая из суставов крылья и крепко держа в охапке светлого, я сумел затормозить, но навернулся, едва коснувшись земли, и мы дружно покатились по песку! Благо приземлились всё же во дворике домика лесников.

Кое-как поднявшись, я поглядел на сидящего в паре метров от меня и ощупывающего себя брата. Убедившись, что всё на месте, светлый радостно заржал и выдал:

— А хорошо полетали!

Не удержавшись, я как следует ударил брата крылом и сказал всё, что думаю об ушастых кретинах и о приземлениях подобным образом.

Ван, поначалу вжавший голову в плечи и попытавшийся рефлекторно прикрыться, вскинулся.

— Слышь, малой, прекращай на меня бочку катить!

Зависнув на пару минут, я снова с силой ударил Вана крылом, маховыми перьями, так, чтобы больно стало. Холодно поглядел на него снизу вверх.

— «Малой» я был в прошлой жизни, брат.