Тропа мертвецов

Черный, синий, фиолетовый, проблески алого… Все сияние заката и ночи. Замок казался выложенным из тёмных драгоценных камней. Прекрасный и неприступный. Такой восхитительный, что хотелось смотреть на него не отрываясь.

Дом. Вроде как родной. Только вот незадача — комнатёнка в общаге, которую мы делили с Ваном последние полгода для меня желаннее роскошных покоев Дворца. Я бы ещё согласился на родовое имение за городом — там в мою комнату, где милый сердцу вечный хаос, никто не лезет!

Холод проникает под одежду. Зима всё-таки.

— Почему вы оба постоянно не пользуетесь всеми этими бонусами, которые дают тьма или свет в крови? — на полном серьёзе спросил Данька, когда поле тепла окончательно слетело.

Меня на пару минут переклинило, а брат посмотрел на друга как на идиота и поинтересовался:

— Дурак, что ли?

Близнецы состроили обиженные мины и мне пришлось придумать, как объяснить попроще и подоступней.

— Дань, представь, что ты идёшь, — предложил я. — Так вот, когда ты идёшь с «полем тепла» или «левитации», или ещё чем — ты не идёшь, а бежишь по пересечённой местности. Можно продержаться какое-то время, если ты хорошо тренирован. Но постоянно так жить не сможешь. Любая «заживалка» — это поднятие гири. Сформировать и запустить в цель даже простую «стрелу тьмы» — это всё равно что плыть по реке в полном доспехе. Долго на воде продержишься?

— Понятно, — обалдело ответил Данька.

— Как у вас сил вообще на это хватает? — удивилась Манька.

— Тренировки, — со вздохом ответил брат. — И вы оба уже могли бы заметить, что не так уж часто нам удаётся пользоваться этими, как Даня выразился, «бонусами». Когда заканчивается резерв, в ход идут жизненные силы, а там и до полного истощения недалеко. Если браться за что посложнее — можно вообще неожиданно помереть от разрыва сердца или кровоизлияния в мозг.

— Беру свои слова обратно, — произнёс озадаченный Маньяк.

— У меня однажды дверь расщепить получилось, — припомнил я, — так это, считай, чудо, что без травм обошлось. Папа прав был, что наорать хотел. Да не успел, я смотался быстро. Когда я стену у Шона порушил — неделю отлёживался и чуть рук не лишился.

Больше глупых вопросов близнецы не задавали.

И сейчас даже морозостойкий брат ёжится, стоя рядом. Нечего было на себя столько металла вешать! Хе-хе, половина всей этой серебряно-золотой фигни где-то растерялось за ночь.