Наследник проклятого дара. Часть 2.

— Маргарита, трудности и опасность - это вовсе не повод отступать! И уж тем более, не повод предавать себя. Предашь себя однажды и до конца дней будет плохо. Мы должны это сделать. Я обещаю тебе, кто бы не явился, я убью его и выведу нас отсюда, — я успокаиваю её, положив руку на плечо.

Она кажется мне маленькой и беззащитной, но она единственная, кто может спасти всех в этой комнате, от мерзких паразитов, высасывающих из людей, саму жизнь.

— Доверься мне, я знаю точно. Если есть выбор между трусостью и смертью, между тем, чтобы отсидеться и пойти одному против всего мира, между хитростью и смертью, нужно всегда выбирать смерть.

Таков мой путь. Если ты хочешь пойти со мной, то сделай, как я прошу. Либо уходи, а я останусь и буду бороться.

Маргарита, все же, кивает головой. Ей тяжело. Она вот-вот заплачет от того, что боится сделать то, что нужно. Это её выбор. Я просто показал ей другой путь. Путь повышения ставок и риска, но высоких наград и результатов. Путь достижения великих целей.

В зале моего наставника висели разные таблички и надписи.

Но одну из них он повторял каждый раз, когда в спарринге хотел сдаться один из учеников.

«Бороться и побеждать - вот, что ты должен делать. Бороться и побеждать. Здесь и сейчас».

Ему было плевать, что ты в безвыходной ситуации, что твою руку растянули так сильно, что ты чувствуешь, как начинает рваться связка и вот-вот дойдёт дело до того, что тебе сломают сустав.

Наставник учил никогда не сдаваться. Никогда!

Я был ещё подростком, когда он сказал мне, что если я сдамся, то вход в этот зал для меня будет закрыт.

Поэтому я не сдавался. Не сдавался до тех пор, пока он не умер.

Я не знаю почему, но по моей щеке скользнула капля. Слеза. Я оплакивал наставника уже много раз, но только сейчас начинаю понимать, что на самом деле, я плакал по себе. Оплакивал и жалел себя, потому что сдался. Выход на ринг для меня закрылся сам.

— Юра, что случилось? — Шёпот Маргариты вытаскивает меня из воспоминаний.

— Ничего, все хорошо, — я прихожу в себя и спрашиваю её, — так что ты выбрала?

Маргарита улыбается.

Улыбка, в которой скрыто и безумное предвкушение, как перед прыжком со скалы, и решимость идти до конца. В её улыбке нет никаких надежд или ожиданий.

— Я просто сделаю так, как должна сделать. А бороться и побеждать тех, кто заявится полакомиться нашими душами, будешь ты! — в её голосе появляется задор.

Я рад её решению. Значит, мы близки духом. Значит, она будет со мной до конца.