Кейн: Абсолютная сила

Нам тоже не повезло и наш младший братишка, скажем так, перешёл определенную черту. От греха подальше мы нашли мир, отрезанный от остальных. Пустой. Безжизненный. Это... было удобное решение.

— И не способные переступить через Правила, вы решили просто засунуть его туда, — сразу же понял я. — С глаз долой, из сердца вон.

Дауд кивнул.

— Верно. Мы превратили этот мир в темницу. Тюрьму для нашего младшего брата. Отрезанную от всей остальной вселенной. Не мне говорить тебе, как редки такие миры. И до последнего времени всё шло более или менее хорошо.

— Что изменилось?

— Не изменилось, — поправил меня Дауд. — Появилось. Точнее не «что», а «кто». Люди.

— Позволь угадаю...

— Да, что там угадывать, — скривился развалившийся в кресле бог. — Всё, как всегда. Кто же знал, что на безжизненном куске камня зародится жизнь. А дальше... То, что вы люди умеете лучше всего. Бесконечный круговорот порока, смертей, грехов и всего вот этого прочего...

— Эй, ты давай, не преувеличивай.

— Да какое там.

Дауд наклонился ко мне и посмотрел мне прямо в глаза.

— И тогда в мир вырвется тот, кто превосходит нас с сестрой по силе, не связанный Правилами и договорами. Что будет дальше, объяснять?

Я скривился так, будто сожрал целиком ведро с лимонами.

— Спасибо, перебьюсь.

Конечно. Мы уже видели, что может случиться. Буквально только что избавились от одного такого.

И ведь это была только лишь «личинка» возможного бога, а не его полноценная версия. Очень трудно человеку не сведущему описать то могущество, что находилось в руках этих... сущностей. Чисто для примера — один лишь Дауд мог бы решить проблему, для которой Корпусу потребовалось девять сотен его сильнейших Стражей просто щелчком пальца.

Только вот он не мог. Правила бы не позволили вмешаться ни ему, ни любому другому божественному существу.

— И, как, по-твоему, я должен это сделать?

— Очень просто. Пока тюрьма не разрушена, а оковы не спали окончательно, наш брат смертен. Поразительно силён, но смертен. И убить его может лишь такой же смертный. Ни мы с сестрой, ни кто-либо другой из наших «коллег» не могут сделать до этого момента ничего.

Он развёл руками в стороны, словно извиняясь.