Кейн: Абсолютная сила

Меня же, чёт, как-то достало стоять, так что я пинком выдвинул второй стул, который мне так никто и не предложил и уселся напротив Григория.

— И, как? — я кивнул на недоеденный стейк. — Слышал, что готовят здесь просто великолепно.

— О, поверь тебя не обманули, — он даже рассмеялся. — Держи, можешь доесть, если хочешь.

Он толкнул ко мне тарелку с остатками.

— Впрочем, думаю, что после того, как мы подпишем документы, ты сможешь и сам себе позволить тут поесть.

Он щёлкнул пальцами и один из его людей тут же подал ему серебряный поднос с лежащими на нём бумагами и ручкой.

— Подписывай и проваливай, — бросил в мою сторону Варницкий, вновь делая глоток вина.

Ох уж это пренебрежение и презрение во взгляде. Ну, ничего. Пусть наслаждается, пока может.

— Так я уже всё подписал, — уверенно заявляю ему я.

— Что? — Он даже посмотрен на те бумажки, которые положил передо мной. — Что ты мелешь?

Достаю из кармана конверт и положив его на стол, пальцем толкаю к Варницкому.

Нахмурившись, тот оставляет бокал с вином и достаёт содержимое конверта.

— Это какая-то шутка? — он смеётся, будто бы от абсурдности происходящего. — Коршунов, ты объявляешь официальную войну? Мне? Ты совсем рехнулся?

По бокам слышатся смешки его гвардейцев. Происходящее их явно веселит. Ну и ладно. Я не против. Посмейтесь. Смех, говорят, продлевает жизнь. Но это не точно. И точно не вам.

— А что такого? — пожал я плечами.

По залу разлетается басовитый хохот. Варницкий натурально ржёт над происходящим.

— Коршунов, безмозглый ты недоносок.

— Да. Согласен. Выглядит так себе. Зато представь себе, что будут говорить люди, когда я надеру твою задницу.

И улыбаюсь. Искренне. Во все зубы.

Григорий пару секунд смотрел на меня, будто на туповатого и несмышленого ребёнка, а затем покачал головой.

— Знаешь, я ведь всё равно не собирался выпускать тебя отсюда живым. Так, что, это даже всё упрощает.

— О, боже! Какая неожиданность! — я даже демонстративно всплеснул руками. — И? Что? Скормил бы мои останки местной рыбе?

— Что?! Нет! — кажется он действительно оскорбился. — Зачем? Мои люди бы просто закопали бы то, что от тебя останется где-нибудь в лесу. Зачем портить такой хороший ресторан.