Зверобой. Том 1

Приблизившись к двум женщинам, я принялся освобождать их от оков. Сами то они никак не развяжутся.

— Не волнуйтесь, вы свободны, — сказал я им.

Они молчали от ужаса и только кивнули в ответ. Я с раздражением развязал их и вздохнул с облегчением.

— Вот и всё. Теперь вы свободны. Надеюсь, вы больше не встретите этого человека, — сказал я, не веря, что он ещё раз попытается.

Женщины осторожно обошли меня и быстро покинули комнату. Их шаги затихли вдали. Они даже забыли поблагодарить меня.

Опершись о стену, я глубоко вздохнул и вспомнил слова отца: «Не всегда нужно быть добрым, особенно в наше время.

.. Иначе тобой будут пользоваться».

Я отмахнулся от этой мысли.

Я никогда не думал, что аристократы могут быть такими низкими. Может быть, это был сын без титула? Но торговля людьми и прочее — это грязное занятие даже для него. Хотя я тоже вряд ли унаследую титул своего отца. У меня буквально ничего нет, кроме знатной фамилии. Чем я тогда буду заниматься?

Мои предки выбирали императора из числа самых выдающихся людей, как я прочёл в древних книгах.

. Император давал титулы тем, кто обладал исключительной галантностью и доблестью. Он просил их помочь ему защитить землю и его подданных. Так появилась знать. Барон, как благородный низший ранг, должен иметь сострадание и сочувствие к мирным жителям. Аристократы должны быть честными людьми и способствовать процветанию своих территорий.

Аристократ обладал качествами, которых не было у простолюдинов, поэтому он считался благородным.

Именно таким человеком я хотел быть.

Я не видел разницы между аристократом и обычным человеком, когда аристократ терял землю. В чём же тогда заключалось благородство? Нужно ли судить о человеке по его духу или по его поступкам?

Дворяне приходили и уходили, жестокая конкуренция не знала пощады. Даже хромой и дурак могли стать аристократами, если у них была земля. Эта реальность заставила меня усомниться в подлинности дворянства.

Вдруг раздался протяжный свист. Он был громким и низким.

Корабль готовился к отплытию.

«Надо уходить, я не хочу, чтобы кто-то занял мою подушку», — сказал я сам себе.

Вернувшись на своё место, я уселся рядом с Алиной. В уютном кресле я не мог сдержать зевок. Прошлой ночью я проспал всего пять часов. Посмотрев на Алину, которая едва удерживала глаза открытыми от недосыпа, я решил взять дело в свои руки.

Взял одеяло и, прикрыв нас обоих, предложил:

— Я мало поспал, но тут слишком твердо.