На службе силам зла

Рядом с замученным рабом бросали истощённого нищего, замёрзшего бездомного, или измождённого тяжким трудом шахтёра. Олод не брезговал: в конце концов, посягнул даже на святое. На кладбища.

Он заставил слуг раскапывать могилы. Воспротивившийся служитель культа — непокорный жрец заупокойного храма — сам отправился на телегу. Посланный Олодом Тролль сломал его пополам, как сухой тростник.

Дело пошло.

За совсем уж сгнившие кости чёрный старик с неохотой отсчитывал жалкие медяки, но герцог не пренебрегал и этой мелочью.

Он разглядывал потускневшие металлические кругляшки, и, хотя не узнавал профили древних королей, отчеканенные на них, радовался им, и приветствовал, как своих старинных друзей.

Монеты грели не хуже огня в жаровне, или кубка с пряным вином. Когда же Олод, разгневанный чем-то на одного нерасторопного слугу, приказал и этого несчастного бросить на телегу… Живьём… Старик пришёл в настоящий восторг.

Он извлёк из кошеля золотую монету и протянул её «герцогу».

— Прекрасно, Олод, — ухмыльнулся в седые усы старик.

— Прекрасно…

Хозяин Безнадёги задумался. Он всю жизнь занимался работорговлей, но смысл раба в том, чтобы тот жил как можно дольше, принося прибыль и окупая себя… Явившийся из Чёрного Замка старик взирал на мир иными глазами. Взгляд его отравляла пелена магии.

Олод мало имел дел с настоящими волшебниками. В Зиратуле встречались только уличные фокусники и придворные звездочёты. И те и другие использовались исключительно для развлечений: первые увеселяли чернь, вторые — придворную знать.

Здесь же и не пахло ни фальшивыми искрами «магии», ни гаданиями и гороскопами.

Старик был совсем другой масти.

Люди на улицах Безнадёги шёпотом произносили одно зловещее слово... Оно чёрным вороном металось над городом, змеёй выползало из кривых переулков и тёмных кабаков, ядовитым варевом закипало на площадях, и трясиной разливалось по трущобам.

Некромантия!..

В небе темнели свинцовые тучи. Они опускались так низко, что цеплялись за шпили герцогской Железной Башни — там, за толстыми надёжными стенами и решётками, Олод хранил свою пополнившуюся грязными деньгами казну.

Атмосфера загустела, дышалось тяжело, и людям мечталось о грозе и очищающем ливне.

— Некромантия… — бормотал Олод. Пот ручьями струился по несимметричному лицу «герцога», заливал маленькие тёмные глазёнки, блестел на жирных, вечно влажных губах, чертил борозды на розовых щеках.

Олод колебался… Не долго.

Жадность легко взяла верх в привыкшей к подлостям душе.