Повелитель механического легиона. Том I

— Оскорбления? Я даже не хочу повторять те слова, что ты говорил прекрасным девушкам! Ещё сто лет назад ты бы не избежал вызова на смертельную дуэль!

На меня всё напирали и… при обычных условиях я бы победил. Но я всё же не был мастером ближнего боя, как Маркус. Мой дар предполагает совсем иной стиль. А у него сейчас превосходство в голой мощи.

— Я никоим образом не оскорблял их, зато ваш брат банально попытался меня обокрасть.

— Ложь! Примчавшись туда, я видел разорванные платья девушек! И их раны!

Шатен усилил напор, гоняя меня по арене.

Алая мощь понемногу гасила золотую, но в усилении тела и умении мы были равны, что явно его удивляло и злило. А ещё я то и дело слепил его. Вот и сейчас я повторил тот же приём, после чего перекинул меч в левую руку и быстро разблокировал телефон.

— Как ты смеешь отвлекаться во время боя! — Вадим злился всё сильнее. Наши мечи столкнулись в очередной раз, громко звякнула сталь. Отдаю должное, мечи хоть и тупые, но из хорошего металла и выдержали нашу яростную схватку.

Ну а я включил аудиозапись, сделав её погромче. — Что это?!

Я усмехнулся, с трудом уйдя от очередного размашистого выпада, который отправил бы меня на землю.

— Я не дурак, чтобы не записывать разговор наехавших на меня щенков.

Пришлось в очередной раз уклоняться. Инстинкты как всегда подсказывали множество возможностей для атаки, с использованием моего арсенала, но мне пришлось просто извернуться на посыпанном песком бетоне и остановиться в защитной стойке. Василий замер, наверняка узнав как минимум голос брата, а может быть и его знакомых.

Вскоре наш небольшой диалог подошёл к концу. А я ещё включил второй, перед самой дуэлью, когда мне планировали выколоть глаза и вырвать язык. Причём Трубецкая собиралась сделать это так, чтобы мне было предельно сложно исцелиться.

Вадим так и остался стоять. Я же вновь поднял перед собой телефон и открыл фотографию.

— Вот так выглядели они после битвы. Да, я нанёс травмы, которые они хотели нанести мне и не более. Не знаю что там с порванной одеждой.

Платья хоть и пострадали, но вряд ли можно назвать их изорванными.

Он уставился на фотографию, и стиснул зубы.

— Этот сопляк клялся мне именем, что не посмеет лгать! Именем, чтоб его скверна пожрала!

Меч Вадима замерцал белым, и он вогнал тупой клинок в бетон, рассеивая покров. Я также вышел из «боевого режима». Интересный у моего соперника дар… очень опасный. Что-то из разряда разрушения материи — моя прямая противоположность.

Я повернулся к наблюдателям.