Разлом миров. Санкт-Петербург

Кто-то искал, принюхивался, жаждал отыскать жертву…

- Что еще нам нужно знать об этих тварях? – Михаил отдал приказ не входить в хранилище и ждать их у входа.

- Они едят сами себя. Вампиры разные бывают… Когда крови мало, тяжело сохранить рассудок и в таком случае они способны на каннибализм. Убить их можно только одним способом – голову отсечь. Боли почти не чувствуют. Ощутят ее, если им руку или ногу сломать. Идем, времени мало. Нужно разобраться с ними как можно скорее.

- А есть в вашем мире кто-то менее кровожадный? – Михаил передал сообщение кому-то на другом конце связи и был явно недоволен всем происходящим.

Он смотрел на Леона с нескрываемым подозрением, не верил в то, что этот мальчик ребенок и никак не мог понять, как столь юное создание способно вести себя как видавший бои воин, чьи руки по локоть в крови.

Он был недалеко от истины. Леон давно не ребенок.

Михаил демону тоже не понравился. Он обратил внимание, что военный держался в стороне, не лез в разговор, подмечал мельчайшие детали и, как и Капитан, был очень опасен.

Небольшая группа из двоих военных и демона двигалась вперед.

Постепенно центр города менялся, с каждой минутой два мира объединялись сильнее, образовывая прочные связи.

Сквозь небесные разломы проникали лучи “иного” солнца, куда более жаркого, чем привычное питерское.

Все, что происходило сейчас в Санкт-Петербурге, вызывало панику и ужас.

На телефон Михаилу довольно часто приходили сообщения, по рации он принимал информацию и Леон слышал, что подобное происходит не только здесь.

А где-то люди вступили в бой.

- Везде, - с печалью в глазах прошептал военный, теребя отросшую бороду, - по всей России. Эти разломы в небе… Смотрите, это в центре Самары… А тут Нижний Новгород – центр Сормово… А это Москва…

Увидев кадр, Леон не сдержал возгласа.

Посреди Красной Площади, как и в случае с Эрмитажем, происходило объединение с самым страшным, самым ужасным местом, о котором Леон мечтал забыть – с его домом. С тем самым замком, в башне которого он был заперт долгие мучительные годы.

С тем самым местом, где родные не просто издевались над ребенком, но и пытались сотворить невозможное, создав из юного мальчика жестокого, опасного воина.

Леон с трудом сдержал слезы, если бы не чернота в глазах, все бы увидели, как ребенок плачет.

До боли знакомые стены медленно проникали в структуру красной стены. Фонтан, где изображены скачущие кони, преобразился, и теперь он был весь покрыт лианами с розовыми, еще не раскрывшимися бутонами.