Разлом миров. Санкт-Петербург

Эльф щелкнул пальцами, создав вокруг него воздушный барьер, пытаясь хоть как-то охладить тело, но это мало помогало. Я взяла существо на руки и тут же побежала в кафе в подвальном помещении. Электричества нет, но морозильные камеры не успели бы так быстро разморозиться.

Я видела лицо Мьера перед тем, как уйти и понимала, что эльф напуган. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри него бушевал ураган из эмоций и Леон это прекрасно видел. Мальчик кивнул мне напоследок, как будто прощался и печально опустил голову.

Глаза его были черные.

***

Мьер и Леон

- Ты точно видишь кристалл? – Мьер смотрел на то, как человечек жестами пытается объяснить ему и без того понятные слова. Он соврал. Ничерта он не видел, но знал, как кристалл обнаружить. Сделав вид, что не понимает военного, Мьер дождался, когда Алиса скроется из виду и повернулся к Леону:

- Скорее всего, кристалл в самом центе купола, у его границы. Раз барьер перемещается относительно дварла, значит, между ними есть связь на энергетическом уровне.

- Оборвать мы ее не сможем, верно? Все равно нужно найти кристалл.

- Да, ты прав. Идем!

Мьер встал с земли, встряхнул головой, сделал глубокий вдох и вновь призвал оружие.

Материя формировала древко копья прямо в воздухе. И судя по остаткам сил, попыток создать нечто подобное осталось самое большее – две. Призвав огонь, Мьер убедился, что пламя все еще поддается контролю, поэтому мигом затушил его прямо в руке, стараясь сохранить как можно больше сил.

Алексей смотрел на все огромными глазами, нервно дернул рукой с пистолетом и явно не был готов к битве с драконом.

- Он будет нам мешать, - заметил Леон, произнося слова не глядя на военного.

- Он не пойдет с нами, останется внизу.

- Умрет.

- Не думаю, - Мьер нахмурил брови, косо глянув на мальчика, - ты сама доброта. Уже на всех нас кресты поставил?

- Нет никаких крестов. Это наблюдение. Он слаб, мы тоже. После того, как барьер падет, последует мощный выплеск энергии.

Пока Мьер с ребенком общались, перебегая от одного разрушенного здания к другому, Алексей тихо бесился из-за непонимания чужого языка. Его раздражало то, что он был не в силах оценить их – эмоции не проявлялись ни в интонации, ни в тембре голоса, ни в его силе.