Оставляя прошлое позади

Он стоял на одном колене, разведя руки в стороны, упираясь ладонями в груди бойцов, чтобы те не пытались рвануть вперёд для новой атаки. — Отступите и покажите свои руки.

Сарон громко рыкнул и резко отпрянул назад, опуская дополнительные лапы и поднимая руки в воздух. Видар медленно поднялся на ноги, на подобии противника подняв перед собой руки, в одной из которых до сих пор сжимал кинжал. Ведущий поочередно посмотрел на обоих мальчишек долгим, пристальным взглядом фиолетовых глаз. Он поднялся в полный рост, сцепив руки за спиной.

— На арене рукопашных боёв строго запрещено использование оружия, — громким голосом начал говорить ведущий, медленно вышагивая по кругу арены.

От произнесённых слов внутри что-то гулко ухнуло вниз, заставив Видара виновато понурить голову. Он хорошо знал правила и не хотел подводить Браума, но всё равно, испугавшись, вынул оружие.

— То же касается и исключительных особенностей расы, — продолжил ведущий, — использование ядов организма входит в этот список.

Рука с кинжалом, куда во время удара попало несколько капель какой-то густой жидкости, сейчас саднила, как от ожога.

— Хторк пострадал больше, но арахнид взрослее, опытнее и его малочисленные раны серьёзнее.

Голос ведущего вновь звучал прямо над головой. Видар не смел поднять взгляд и осмотреться вокруг. Всё, что он видел перед собой: собственные копыта, утопающие в песке, и когтистые лапы ведущего, вновь остановившегося между бойцами.

— Итог боя: ничья. Бойцы, покиньте арену.

Видар облегчённо выдохнул, опустив руки вниз. Сарон громко щёлкнул жвалами и, резко развернувшись, спешно ушёл с арены.

— Ты молодец, — на плечо легла тяжёлая рука Браума, — хорошо держался.

Ноги едва слушались его, слова пролетали мимо ушей. С каждым вдохом тело ощущалось всё тяжелее и тяжелее. Хторк чувствовал, как стремительно ослабевали конечности, и думал лишь о том, чтобы поскорее добраться до кровати.

— Отдыхай, теперь тебя вызовут не скоро, — произнёс мужчина, заполняя какие-то бумаги.

Видар лишь коротко кивнул головой и уже потянулся рукой к двери, когда Браум снова заговорил:

— Я не знал, кем будет твой противник, — в его голосе слышалось сожаление, — мне жаль.

Мальчишка медленно повернулся к нему и после короткой паузы монотонно произнёс:

— Что было на арене, осталось на арене.