Оставляя прошлое позади

Таких стражники пинали в бока, проверяя, жив ли ребёнок вообще. Троих унесли сразу же — даже после пинков они не пошевелились.

Видар спокойно доел свой кусок хлеба и снова лёг в прежнюю позу, на этот раз немного отодвинувшись от стены. Та была слишком неприятно холодной и морозила кожу сквозь тонкую ткань одежды.

Сон его окутал так же быстро, как и отступил. Хторк и не почувствовал, как проспал всю ночь. Когда он вновь открыл глаза, ранее освещённая факелами комната теперь утопала в приятном сумраке.

Теперь её наполняли едва заметные солнечные лучи, проникавшие сюда сквозь крошечные окошки, расположенные под самым потолком на одной из стен.

Живот болезненно крутило от голода, горло раздирала сухость, а ещё хотелось в туалет. Справить нужду было некуда, еда с водой казались далёкой мечтой. Видар понурил голову, сжавшись в небольшой комочек на своей койке. Чем больше он размышлял над ситуацией, тем больше убеждался в том, что не проживёт ещё один день. Сегодня или завтра вечером его наверняка выволокут отсюда мёртвого, как троих вчерашних.

Мрачные мысли мальчишки были прерваны резко распахнувшейся дверью и ударами метала о металл. Те же самые трое стражников зашли в комнату, но в этот раз без еды.

— Подъём! Все слезаем со своих кроватей и выстраиваемся по рядам. Никаких разговоров, никаких переглядываний, никакого нытья.

Каждое слово стражника хуже плетей ударяло по разуму. Дети торопливо слезали со своих кроватей, делая то, что им было велено.

Кто-то падал на пол, запнувшись обо что-нибудь или просто от рассеянности, и тут же получал ударом хлыста, взвизгивая от боли. За слабость тут жестоко наказывали, как и за неподчинение.

— Следуем за мной, по сторонам не глазеем. Кто нарушит строй, сразу же будет наказан.

Их ряды, выстроенные по парам, торопливо двинулись с места. Под грозными взглядами наблюдателей, понурив головы, они вышли из комнаты и начали идти по коридорам.

Идущий рядом с Видаром парень безостановочно невнятно бубнил себе под нос, спотыкаясь через каждые пару шагов о собственные ноги.

— Нас снова ведут на арену, — бубнил он, словно в лихорадке, — снова заставят драться. Я этого не вынесу. Я больше не хочу…

Его слова оборвались криком, заглушившимся ударом хлыста. Хторк сильнее сжал челюсть, радуясь, что ему не прилетело вместе с этим обезумевшим. Парень продолжал бормотать, а после ещё пары ударов свалился наземь и больше не шевельнулся.