Боги, пиво и дурак. Том 9

— Даня, глянь — а у Лёхи-то фанаты имеются!..

От звука ее голоса глаза Аида резко распахнулись, а рот, наоборот, захлопнулся.

Он медленно перевел взгляд с моей фигура на Демку...

— Мама, вы? — дрогнувшим голосом воскликнул он.

— Здравствуй, Адик, — скрестив руки на груди, с надменной улыбкой ответила Демка. — Хорошо выглядишь...

Изображение Аида погасло. И через пару мгновений опять появилось, только теперь царь подземного мира был в черном бархатном халате с золотым шитьем по краю, волосы были забраны на затылке в кривоватый хвост, на груди блестело массивное ожерелье, а на голове — корона.

— Рад приветствовать великую богиню Деметру, мою глубокоуважаемую тёщу! — пафосно проговорил он. И, покосившись на меня, добавил: — Вообще-то о таком предупреждать надо.

Демка звонко рассмеялась.

— Заметь, Даня, как он сказал — не дорогая, и не любимая, а глубокоуважаемая! Вот чего у него не отнять, так это честности.

Правый уголок рта Аида дернулся. Но он сохранил искусственно-торжественное выражение лица и спросил:

— Так.

Я с трудом сдержал смех. Эти двое стоили друг друга.

Деметра стала серьезной.

— Я хочу видеть свою дочь.

Вся бутафорская почтительность мгновенно смылась с лица Аида.

— Хочешь, чтобы она вышла к тебе и потеряла дитя, которое носит? — угрожающим тоном спросил он. — Так вот этого не будет. До тех пор, пока твоя дочь не стала вдовой, я — ее щит, и я...

— Пафоса убавь! — перебила его Деметра.

Аид озадаченно нахмурился.

— Но, тогда как?..

— Только не говори, что для того, чтобы навестить свою дочь, твоя теща должна умереть, — нахмурилась в ответ Деметра.

Аид развел руками.

— Но... Постой, ты ведь не можешь войти в мое царство!..

— Кто сказал? Зевс? Совет? Или Чаша нашептала?

— Это прямо сейчас мне говорит здравый смысл! Как олицетворение жизни войдет в юдоль смерти?

Деметра фыркнула.

— Да полно тебе. Прямо сейчас в утробе твоей жены растет куда большее противоречие. Кого это волнует? Плевать на правила. Вокруг идет война, мой любовник — кровный враг Зевса, узлы затягиваются все крепче, а всеобщий маразм становится все гуще. И я хочу просто обнять свою беременную дочь и выпить с зятем, которого всю жизнь считала козлом.

Лицо Аида посветлело.

— Рад слышать.