Триединый

— Ты хочешь, чтобы я постоянно обдалбывался неизвестно чем?

— Обдал… Похоже, ты думаешь, что мое зелье отнимет разум? — великий мастер снова мерзко ухмыльнулся. — Нет, оно действует иначе. Пей глоток в день, и это заглушит те видения, что тебя тревожат. Но учти, каждое лекарство что-то дает и что-то забирает.

— И что забирает это? — мрачно осведомился я.

— Скорее всего, оно замедлит слияние, — сказал гнусный дед.

— Вот уж беда, — с сарказмом бросил я.

Он вновь оскалился:

— Только не переусердствуй. Иначе забудешь и прошлого себя… Пей!

Сунув нос в кружку, я потянул воздух.

Мир перед глазами закачался и начал расплываться.

— Я добавил еще кое-что, чего нет в настоящем составе, — словно издалека донесся голос Олеломенахоку. — Это только ради предосторожности, чтобы спокойно уйти. В остальном, зелье рабочее. Используй его.

Я повалился на песок, глядя в далекое голубое небо. Тут же надвинулась тень, перед глазами появилась сморщенная физиономия ловца духов.

— Последний совет напоследок, — едва слышно сказал он.

У кого? — хотел спросить я, но язык не повиновался.

— Мы еще непременно встретимся, — Олеломенахоку встал. — Ма ваируа кое тиаки эте тангата ктоитору нга ваируи. Удачи тебе, триединый!..

Вторая интермедия

— Рецепт передали Ардиссам?

— Да, мастер, — Солей обмахивался шляпой. Его гладко выбритое лицо покраснело от жары, на щеках дрожали мелкие капельки пота.

— Надеюсь, зелье поможет, — пробормотал Олеломенахоку.

Великий мастер сидел на белом песке, неотрывно смотря на море. Он выглядел так же, как и при встрече с Виктором, только на шее появилась целая связка священных амулетов.

— Простите, наставник, — виновато склонился Хаванавана-Налу. — Я должен был принести исцеление, но вместо этого опозорил путь меа-хопу-ухане.

— Разве я назначил тебе наказание? — ровно вымолвил старик.

Ученик сокрушенно покачал головой.

— Ты не виновен, Идущий следом. Мы все — лишь фигурки в руке игрока, выходящего за пределы нашего понимания.

— Что вы имеете в виду, мастер? — подал голос толстяк.

Он пошевелился, и каркас складного парусинового кресла под ним жалобно заскрипел.

— Кто-то сплел цепочку событий, как женщины плетут веревки из лиан, — морщины на лице великого мастера, словно стали глубже.