Триединый

И в чувствах, и в поведении. Не знаю никого в своем окружении дома, кто был бы подобен им. Может, потому, что у нас на Земле, совсем другая жизнь?

Размышляя об отличиях родного мира и Сагинеи, я вдруг понял, что уже не так сильно хочу назад. Не то, чтобы я резко полюбил планету, на которую меня зашвырнуло. И мне по-прежнему не хватает многих привычных вещей. Но… здесь моя жизнь куда насыщеннее, чем дома. За каких-то несколько месяцев произошло больше интересного, чем за предыдущие тридцать лет. Ну, не считая секса…

С другой стороны, разве у меня есть выбор? Когда в качестве альтернативы возвращению — только возможность сойти с ума?

Хотя внутри все восставало, я пришел к выводу, что мне остается лишь смириться с судьбой.

Как говорят: если не можешь что-то изменить — прими это. Чему быть — того не миновать и все такое…

К сожалению, народная мудрость не принесла утешения. Чтобы отвлечься от тоскливых раздумий, я завершил последнее перед отплытием важное дело: дописал письмо Фиорелле.

Перед тем как запечатать конверт, опустил внутрь маленький подарок.

Я купил его в ювелирной лавке, где нашел браслет для Росальбы, в прямом смысле, на последние деньги: выгреб тогда из карманов все, что было. И со всеми нападениями, балами и горящими складами так и не нашел подходящего момента, чтобы отдать Мэльволии. Теперь это станет прощальным сувениром.

Любопытно: Фиа будет меня вспоминать, когда я уйду?

* * *

Еще дома мы всей семьей решили, что в случае успеха переговоров с отцом Селии, в плавание отправимся мы с Эзерином.

Точнее, так решили родители. Изначально я хотел плыть в одиночку. Но ни Росальба, ни Эзерин не согласились.

— Я могу постоять за себя, — пытался я переубедить их. — Вспомните: на турнире я почти на равных бился с Драйсом Зангаром! Я сильный боец!

Выслушав все мои доводы, отец невозмутимо качнул головой:

— Сын, это не обсуждается. Я не отпущу тебя одного. Мы поплывем на Кахолаве вместе. Ты не возражаешь, незабудка?

Росальба с грустной улыбкой кивнула:

— Да.

В итоге мы с Эзерином в назначенный час взошли на борт большого грузового корабля. Нас встретил сам капитан. Почтительно приветствовав, сказал, что для него честь оказать услугу близким друзьям господина Лейхандера.

Нам предоставили маленькую каюту, в которой имелись лишь стол, умывальник и прикрученная к переборке двухъярусная кровать. Большую часть плавания я провел в ней. Отец пытался вытащить меня погулять по палубе, но я упорно отказывался.