Триединый

Что касается этого Ансельма… я выясню, кто он… В любом случае, у тебя, несомненно, выдающиеся способности. И я хочу, чтобы они послужили нашему роду. — Дед протянул мне руку: — Что скажешь, Виктор?..

Первая интермедия

Здешнюю магию не понимал никто. Да и как можно постичь нечто, не имеющее источника?

Эта магия просто была. И немногие избранные, которым позволили прикоснуться к тайне, сначала изумлялись, словно дети, видя самопроизвольно движущиеся многотонные плиты, исходящий ниоткуда свет, исцеление ран и болезней без вмешательства лекаря и другие необъяснимые вещи.

Задумываться было опасно — это могло свести с ума.

По мнению Мирдинна, помешательство от погружения в неведомое не грозило лишь двоим существам во все мире.

Мастер Эон был слишком мудр, созерцателен и отрешен, чтобы лишиться морального равновесия из-за чего бы то ни было. Кроме того, Мирдинн подозревал, что Эон мог владеть секретом невозможной магии — вместе с сотнями других тайн, стекавшихся к нему из множества источников.

А Она… Она изначально была безумна.

Поговаривали, будто к этой особе с настороженностью относились даже те, кто закалил дух многолетней борьбой с демонами. Сам же Мирдинн боялся Ее до мурашек и не стыдился признаться себе в этом. Пускай расплывчато и смутно, но все же он чувствовал истинную природу существ и явлений. И то, что ощущалось за Ее прелестной оболочкой, вызывало у него ужас.

И сейчас, когда гигантские каменные створки дверей медленно распахнулись и в тишине раздался звонкий стальной стук тонких каблуков, Мирдинн судорожно втянул воздух.

— Приветствуем, Привратник!

Ее голос очаровывал других, но он слышал в нем лишь вой хаоса. Непроизвольно содрогнувшись, Мирдинн молча склонил голову. Говорить с Ней без особой нужды он избегал.

Когда Она проходила мимо, Мирдинн ощутил, как его обволакивает шлейф Ее аромата — сладкий запах цветов и свежей крови.

* * *

Миновав Привратника, она углубилась в темный тоннель. Здесь, в непроглядной черноте, отсутствовали звуки. Только стук ее каблуков и порожденное им эхо.

Через две сотни шагов она остановилась. В этом месте путь обрывался.