Титан империи 5

Он все же аристократ, а без четких доказательств и дозволения Императора “переворачивать” голову знати строжайше запрещено. Если бы они сделали это и ничего не нашли, то скандал был бы нешуточный. Поэтому они ограничились… иными методами воздействия.

– Пытки?

– Не пытки, Евгений Михайлович, а “силовые методы дознания”. Полагаю, Зубр может много про это рассказать, – и он кивнул на его молодую версию. – Как он, кстати? Не отрастил себе ногу?

– Нет, но в прыгучести ему не откажешь. А вас с ними почему не было? Вы не хотели силы?

– У меня к тому времени в голове было что-то кроме ветра.

Я поступил в ГАРМ будучи куда старше большинства сокурсников. А ваш отец с Зубром пришли в ГАРМ куда моложе, чем следует. Вот вам восемнадцать, а ваш отец был на год младше. Он утверждал, что даже из дома сбежал, чтобы поступить сюда. С Зубром произошла примерно та же история, поэтому они и сошлись, пусть были совсем из разных миров.

– Никогда бы не подумал, что Василий…

– Ваш Василий тут за полгода чуть ли не весь Владимир перевернул, пока налаживал старые связи.

Даже ко мне заглянул, старый черт, – вздохнул ректор. – Я как будто призрака увидел.

– А что насчет той “девочки”?

– Не девочки, а некса, в который ее превратили. Ее я вскрыл как консервную банку. Ладно…

И Павел Петрович встал на ноги.

– Закончим дело… Наше “чаепитие” и так уж слишком затянулось.

Дрезина резко затормозила, и мне пришлось схватиться за поручни, чтобы не рухнуть на пол. Павел Петрович, словно прирос к полу, и только вагон встал, как он открыл дверь и выпрыгнул наружу.

Я последовал за ним.

Ни Зубра, ни Яна Клавдьевича, ни отца в кабине уже не было. Как и звезды позади.

Дрезина стояла на железнодорожном мосту, и Павел Петрович, осторожно ступая по шпалам, подходил к его середине.

– Как это ни грустно, – вздохнул ректор, делая один широкий шаг за другим. – Но хорошего понемножку…

Он остановился и резко развернулся. Фламберг появился буквально из воздуха.

– Помните? Всего лишь коснуться.

Павел Петрович запрыгнул на рельсу, я повторил за ним, и мы начали сходиться.

За десять метров до столкновения Павел Петрович, припав на колено, молниеносно рванул на меня. Рельсу тут же зажгло синим пламенем, а острие его меча полетело мне в грудь.

Отбив тяжелый клинок, я ударил в ответ. Ректор закрылся и полыхнул силой.

Меня подбросило и на волне я подлетел над противником. Наши мечи столкнулись, а меня по инерции понесло ему за спину.