Каникулы бога Рандома - 3

Поэтому сегодня к вечеру я на самолёте заберу всё купленное и ночью повезу к гномам в надежде успеть смонтировать до разрыва сопряжения.

— Нереально! Для теплиц, как минимум, солнце нужно, — тут же включилась в дискуссию тётка Ксения, — а под землёй его нет. Плюс грунт с удобрениями, конечно, творит чудеса, но не такие, чтобы сразу за сутки урожай дать или обучить агрономии, если они к ней до этого не имели отношения. Да и полив опять же! Там же вода нужна...

— Озёра там точно есть, — возразил я хоть на одно тёткино утверждение, — а остальное.

Ксения Альбертовна замолчала на долгие полминуты, что-то напряжённо обдумывая.

— Хорошо. В таком цейтноте единственное, что могу сделать — это разобрать наши домашние теплицы и смонтировать там на месте. Их я знаю как свои пять пальцев, всё-таки мой дипломный проект в институте. Заодно и проблему освещения им решим.

— Тёть, я тебя люблю! — искренне прокричал её в трубку и рассмеялся. — Ты — настоящая волшебница!

— И я тебя люблю, Игорь, — чуть изменившимся голосом ответила мне Ксения Альбертовна. — Присылай людей и технику! Попробуем за сорок восемь часов провести аграрную революцию у гномов! — уже более задорно закончила она.

— Да он поможет, куда он денется! — рассмеялся я в трубку. — Только лучше бы не за сорок восемь, а за тридцать шесть!

— Ну тогда пусть Рандом ещё парочку богов прихватит, ибо нам может помочь только чудо!

Тётка отключилась, а подумал, что она пальцем в небо попала в наш нынешний расклад. Богов у нас трое. И чудо нам ой как нужно!

* * *

Гагарин получил аудиенцию у императора тут же, как только запросил её. Волшебное слово "Глас было тому причиной. Поэтому очень ранним утром в районе трёх пополуночи Алексей стоял напротив монарха и рассказывал ему обо всём, что удалось выяснить самому.

— Ваше Императорское Величество, — поклонился он для начала, но император махнул рукой, призывая отбросить все эти условности. — Андрей Васильевич... кажется, мы нашли его, — голосом выделил Гагарин последнее слово.

— Вот как? — император даже сошёл с кресла, на котором обычно принимал доклады, и подозвал Алексея жестом к себе.