Небеса Умоются Кровью 4. Путь Восходящего Солнца

Мальчик даже не достаёт мне до пояса.

— Малец, ты же так простудишься!

Я подхватываю его одной рукой. Он не вырывается, а лишь хлюпает носом.

Отношу его к застывшей, словно статуя, женщине.

— П-пощадите, — слова даются ей с трудом.

Я же не в своём обычном облике. Специально сменил его перед перемещением, чтобы не светить своей знаменитой физиономией. Феррон говорил, что отправляет меня далеко, но, кто знает, может, и сюда долетели вести из столицы.

— Я вас не трону, — передаю ей сына и киваю в сторону дома. — Может, поговорим внутри? Всё же на улице начинается вьюга.

— Прошу, оставьте нас в покое и уходите! Мне нечего вам сказать! — губы женщины дрожат, а голос ломается. — У нас уже ничего не осталось!

— Мне от вас ничего и не надо. Просто расскажите, что здесь произошло, — говорю спокойно, будто с пугливой ланью.

Нехотя она всё же поддаётся моим уговорам. Пока мы бредём к её дому, я ощущаю на себе взгляды соседей. Они боязливо посматривают из заколоченных окон. Однако никто даже не попытался помочь матери с ребёнком.

Внутри меня встречают обветшалые комнаты. Деревянный пол поскрипывает. Из мебели в гостиной лишь покосившийся стол да пара стульев. Сквозь щели задувает студёный ветер. Дому явно не хватает крепкой мужской руки, чтобы навести здесь порядок.

Пока я разглядываю обстановку, мать с ребёнком неприкаянно застывают посреди комнаты. Кудрявый мальчишка почти не издаёт звуков. Истерика порядком вымотала его. Он клюёт носом, старается бороться, хлопает глазами, но уже не в силах сопротивляться накатывающей сонливости.

Заметив это, женщина уносит сына в другую комнату. Вместо двери там висит ветхая ткань с несколькими крупными заплатами. Возвращается она с кухонным ножом и дрожащими руками направляет его на меня.

— Уходите! Быстро! Спасибо, что не тронули моего сына, но у меня ничего для вас нет! Даже еды! — она сжимает нож двумя руками, но он всё равно подрагивает, качаясь из стороны в сторону.

— У меня есть еда, — медленно я ловко засовываю руку за пазуху и извлекаю из кольца походный паёк. — Не деликатесы, конечно, но, думаю, вы уже давно нормально не ели. Могу поделиться, если расскажете, что здесь творится.

Женщина скалится, обнажая крепкие жёлтые зубы. Смотрю на неё, а вижу уличную облезлую кошку, которая стремится шипением отогнать прохожих, потому что давно не верит в людскую доброту.

— Брось эти ужимки! — истерично взвизгивает она.